Книга Улыбайтесь - вы в Египте!, страница 148 – Елена Серебрякова

Мила офигела на секунду, а потом из-за переполнившей сердце радости и благодарности, опрометчиво согнулась в поклоне… Вся иллюминационная красота под тяжестью конструкции моментально съехала Милке на грудь и в перевернутом виде заболталась на резинке, пришитой к феске. Свечи в стаканах весело озаряли паркет перед носом «ходячей неприятности».

— Б..дь… — тихо сказала Мила и попыталась вернуть конструкцию на место.

Народ заулюлюкал, показывая на звезду беллиданса пальцами, и попадал на столы в истерике. Сама звезда стояла посередь сцены и со злостью тянула корону на макушку, но сильно мешал заработанный утром «рог», да и резинка-сволочь больше не растягивалась, зацепившись за пучок волос сзади. Превратившаяся в ожерелье корона налезала только на нос. Милка перестала трепыхаться и все стояла, и стояла с горящим «сомбреро» на шее. Стаканы закоптились. Черный дым валил клубами. Поля «сомбреро», то есть поднос, закрывали мордашку звезды до глаз. Глаза бешено метались из стороны в сторону, показывая работу мысли, ищущей ответ на вечный вопрос.

Лана, наблюдая сильно коптящий «фонарный столб» из-за занавески, поняла, что у Милки опять спецэффект и все предыдущие инструкции «делайте так, как будто ничего не случилось, обыграйте ситуацию» не срабатывают. Просто и банально уйти — не в Милкиных правилах. Она просигнализировала Клопу, что готова к следующему танцу, и кокетливо вышла на сцену, где изобразила сценку «Что за наглость, сейчас мой номер».

…Мила, в своем репертуаре, сидела на полу раздевалки и хныкала про «опять опозорилась». Ланка собирала костюмы.

— Да хватит тебе, Милк! — не выдержала она. — Все счастливы, всем понравилось!

Из-за портьеры раздался голос мистера Юсефа:

— Девочки, можно к вам?

Милка резко перестала ныть.

— Скажи, что я ушла уже, — заверещала она шепотом, — за веревкой и мылом!

Но Юсеф воспринял молчание, как знак согласия, и ввалился в раздевалку с толпой арабских детишек.

— Вот! Ваши поклонники! Пришли за автографами! — радостно сообщил он и удалился, оставив фанатов и звезд, стоящих друг напротив друга в молчаливом офигевании. Поклонники чего-то ждали, а до звезд медленно доходил смысл сказанного.

Как ни странно, Милка первая поняла, что сегодня она опять на вершине славы, и спросила девчушку в длинном до пят розовом платье с дикими, несуразными зелеными оборками и с неимоверной для ее юного возраста халой на голове, где черкануть свой звездный автограф. Из-за спины показалась рука с блокнотиком. Милка старательно вывела «На долгую память от русского шоу «Соло» и в следующую секунду взметнулся лес ручек и листочков.

— Ланк! Иди на подмогу, живо! Уселась там, понимаете ли… — уже залихватски прокричала Милка. — Я тут одна работать должна?

Получивший автографы народ выбегал из раздевалки и сообщал всем о своей удаче. Те, кто еще не побывал на аудиенции, спешили завладеть любым клочком бумажки и бежали становиться в очередь. После детей пошли папы, а за ними выстроились и «пирамидки» в балахонах до пят, разукрашенных стразами, блестками и золотым шитьем.

— Я — Майкл Джексон!!! — веселилась Милка.

— А я — Уитни Хьюстон! — вторила ей Лана. — И оба мы — негры.

— Работай давай!

Через два часа вся почтенная публика имела автографы русских «негров», которые честно отработали до конца.