Онлайн книга «Улыбайтесь - вы в Египте!»
|
— Ну, пора! — наконец сказала она самой себе и красивой походкой от бедра пошагала к лобби. Дорогу преградил Шланг: — Сестра! Как там Хабибичка? Я так плакал, так плакал… — затараторил он. — Это же наш ребенок! Моя плоть и кровь! Нонна не права. Очень не права… Таблетки возымели действие? — Шлангусик, скажи мне одну вещь… Когда человек умер, ему нужна таблетка от головной боли? Или слабительное с горчичником? Шланг побледнел: — Хабибичка… Что с ней? Почему ты говоришь о смерти? — Потому, что я сейчас тебя точно стукну! Больно. Беременной не нужны противозачаточные таблетки! Поздно! Иди лучше медицинскую энциклопедию почитай! Тупой Шланг медленно двинулся, куда шел, соображая, кто умер, что нужно, а что не нужно беременным, зачем его стукать и что такое медицинская энциклопедия. Иринка же опаздывала уже не на тринадцать минут и вышагивала не вальяжно, от бедра, а летела на всех парах. — Ирина!!! — неожиданно услышала она. — Хай!!! Радостный секьюрити с прекрасным для русского слуха именем Ебейд стоял чуть поодаль, улыбался и приветственно махал рукой. «Прости, товарищ! Но у меня важные дела. Изучение русского языка и йоги оставим на потом…» — подумала Иринка и, уже на бегу, тоже махнула ему рукой и крикнула: — Гуд автенун!!! Она не могла видеть, что уже добежала до широких, чистых, как слеза, дверей лобби, потому что неслась, как на пожар, обернувшись назад и махая Ебейду. Прокричав «Добрый день!» Ирусик со всего размаха смачно впечатала свой многострадальный нос в почти невидимое глазу, кристально чистое стекло дверей. Сознание покинуло сразу. Все еще с поднятой вверх рукой Ебейд видел, как Ирусик, закатив глаза, сползает по двери на пол, оставляя на стекле кровавый след… * * * Голова гудела, как колокол. Словно сквозь вату в ушах доносились английские и арабские слова… Ирина медленно начала ощущать все тело, а не только гудящую голову. Открыла глаза. Перед ней крутилось шесть расплывчатых фигур, бубнящих что-то о помощи, докторе и какой-то неприятности… Через минуту фигуры соединились друг с другом и уже чистым, незамутненным взглядом Иринка разглядела, что их только две: Ебейд и бармен. Она лежала на сдвинутых стульях подсобки. Вся, некогда голубая, блузка была залита кровью. Около пострадавшей крутились двое неравнодушных. Они создавали такую кутерьму, что Иринку стало подташнивать. «Надо срочно вставать и ковылять в туалет, пока не исполнила оперу «Рыголетто» прямо здесь, на виду у таких заботливых мальчиков-одуванчиков, чем окончательно испорчу свой неземной имидж», — подумала она и с трудом поднялась. Поблагодарив Ебейда и бармена, отказавшись от их дальнейшего участия в ее передвижениях и, держась за стены, Ирина побрела к спасительному туалету. Из Зазеркалья смотрело чудовище. Глаз не было. Присутствовали две еле различимые на бордово-синей палитре щелки. Нос, и без того не маленький, нагло оккупировал щеки от уха до уха. Тот же жадный до свободного пространства нос слился с верхней губой в страстном поцелуе. Сама верхняя губа, увеличившись в размерах, полностью поглотила нижнюю. — Ебейдска сила… — протянула Иринка и глянула на часы. Они остановились на отметке час и девятнадцать минут, молчаливо отмечая миг столкновения. — Очень символично… — сказала она чудищу в зеркале и плюхнулась на унитаз оплакивать судьбу-злодейку. |