Онлайн книга «Улыбайтесь - вы в Египте!»
|
Я вжалась в кровать и сто раз подумала, что надобно срочно смываться. В открытую дверь было видно, как медсестры раскладывают эти самые инструменты на передвижных столиках. В голове поплыли ужасные кадры мрачных застенков: единственная яркая лампа, палач-истязатель в белом халате и такие же передвижные столики на колесах, где с любовью разложены непонятные, но страшные предметы… Бабоньки трещали без умолку. В ход пошли воспоминания о пережитых абортах и родах. Когда говорили об абортах, зрело непреодолимое желание взять ноги в руки и ломануться на всех парах из этой палаты номер шесть, но услышав про роды, клейкий ужас сковал члены, волосы встали дыбом и расхотелось куда-либо бежать. Уж лучше я тут… С наркозом… Чем так… Пергидрольная блондинка, смело вызвавшаяся первой, орала так сильно, так пронзительно, что остальные девятнадцать баб, включая меня, теряли самообладание: разве ей не дали обезболивающее, что там происходит? Коновалы, а не врачи… И когда двое медсестер привели ее, держа под руки, все кинулись расспрашивать: — Где наркоз? Почему тебе не дали наркоз? Они всем без него делают? Несчастная блондинка, измотанная собственным ором и потерявшая голос, успокоила, просипев: — Они мою карточку посмотрели… Сердце слабое. Отказались с полным наркозом делать. Только укол в матку. Как мертвому припарка этот гребаный укол… На каждую пациентку уходило приблизительно пятнадцать минут. Через процедуру прошли уже десять женщин, что стонали и охали, лежа на кроватях, а я не в силах на призыв медсестры «Следующий!» храбро ответить «Я!» все сидела и сидела, стуча зубами. В конце концов больше никого не осталось… — Боже ж ты мой! Бабы точно дуры! — всплеснула руками врачиха. — Ты как смогла забеременеть? Кто умудрился тебя… хм… простите, отыметь? У тебя же недоразвитый вход во влагалище! Я, блин, и пальца не просуну! Сестра! Расширитель! Трясло уже крупной дрожью. Дыхание сбивалось. «Недоразвитый вход»? Что это? Это лечится?» Анестезиолог наполняла шприц, врач вводила расширитель и возмущалась тем, что большинство женщин необразованы и несознательны, готовы сделать все, что угодно, лишь бы не ходить к гинекологу, как будто гинеколог — зверь… Я плохо ее слышала, поддерживать разговор не могла: расширитель раздирал мои внутренности и складывалось впечатление, что я уже не смогу собрать свои ноги вместе… Предатель-мозг подсовывал картину казни через привязывание конечностей к разным лошадям. Хлесткий удар плеткой, лошади сумасшедше скачут в разные стороны и тело рвет пополам, как хрупкую бумажку…» …Ирина закурила еще одну сигарету. Нонка ворочалась и стонала при каждом движении. «Нет. Зачем ему все это знать? Рассказ про аборт вычеркиваем. Скажу, что отравилась чем-то и три дня в больнице была. Поэтому и трубку не снимала». «…Всех отпустили в тот же день. Меня задержали, сказав, что должна пройти курс лечения. Пока не пройду — не выпишут. Я осталась лежать в той же палате. Ежедневно через нее проходили десятки женщин. Жуткие рассказы про неудачные аборты, сложные роды, халатность врачей, «мужики — уроды и козлы», «чтоб я еще с кем-то в постель!», «всех кастрировать!»… Мозги вспухли от мощного потока негативной информации. Я старалась спать или выходить на время проведения абортов в коридор или регистратуру. Обязательно среди двадцати, пришедших «чиститься», оказывалось штуки две, кому противопоказан наркоз. Слушать рыдания, крики, вопли и стоны день за днем было выше моих сил. Еще немного, и я бы дала зарок никогда не рожать и подпускать к себе мужчин только в двух презервативах и каске, плюс к этому самой сидеть на противозачаточных таблетках и с внутриматочной спиралью для верности». |