Книга Улыбайтесь - вы в Египте!, страница 142 – Елена Серебрякова

Все тело болело. Нонна с трудом, хватаясь за выступы кровати и тумбочку, поднялась. Кто-то яростно колотил в дверь. «Пока я добреду открыть, у меня оторвутся все конечности…» — подумала Нонка, но самоотверженно, еле передвигая ноги, поковыляла к входной двери.

— Ты кто? — удивленно спросила она, увидев окровавленную фигуру с разбитым лицом.

— Гуинплен, — ответила Иринка и нехотя шагнула внутрь.

— Кто тебя так? Кому морду бить будем?

— Никому. Сама влепилась в дверь лобби. Начистили, блин…

— Это ты за один раз так разукрасилась?

— Нет, блин… Двадцать заходов сделала. Куда я теперь с такой мордой?

Нонка тоже пожаловалась:

— Я вообще не могу двигаться. Даже дышать полной грудью сложно. Так что… Ты не одна. Куда я теперь с таким организмом?

— Ты у нас инвалид, а я — урод. Хорошо, что Рамадан ночью начнется. Как бы мы с тобой работали?

— Никак. Я только стоять могу. И то коряво, наверное… — Нонка попыталась хохотнуть, но любой сильный вдох или выдох отдавался болью в каждой клетке организма, и получилось только слабо простонать.

— А если на сцену выйду я, то вся публика разбежится в ужасе.

Инвалид согласился:

— Тебя показывать нельзя.

Они кое-как перекурили. Нонна не могла затянуться в полную мощь, а Иринка свернуть губы трубочкой.

Рамадан Рамаданом, но сегодня они должны работать. Последнее шоу никто не отменял. Пришла мысль разжалобить Юсефа, чтобы дал «добро» не плясать сегодня. Но Нонна отказалась ползти в офис генерального, а Иринка не могла туда пойти, пока не заживет мордень. Мила и Лана вполне объяснились бы с ним на английском, но Нонна уже знала, что доверять ответственные поручения этим подругам детства нельзя.

— А чего мы мучаемся? — опомнилась Иринка. — У нас же теперь телефон есть!

— Дурынды! — простонала Нонна и, как старая больная черепаха, стремглав поползла к аппарату.

— Кстати… Пока я дверьми целовалась, никто не звонил? — с надеждой спросила Ирина, пока лидер коллектива медленно тыкала в кнопки телефона, морщась при каждом движении.

— Не-а…

Мистер Юсеф долго вникал, где двое из кордебалета могли получить сразу столько травм, сокрушался, что сегодня последний день перед Рамаданом и отсутствие шоу-программы — нонсенс.

— Девочки! Как хотите, но представление должно состояться! Пусть работают только двое! Лучше двое оставшихся в живых, чем никого, — пробубнил он и отключился.

— Стучи нашим. Пусть придут на «совет отряда», — распорядилась Нонна и со страдальческим видом положила трубку на рычаг.

* * *

Лана видела странный сон. Ее одолевали всякие страшные твари, а она бежала от них, отстреливаясь из пистолета. Выстрелы были такими громкими и пугающими, что Ланка в ужасе металась по кровати и тихо стонала.

Милке же снилось, что она находится в золотом дворце, сидит на троне, рядом два почти голых мальчика с опахалами, а у ног ее склоненные в реверансе девушки с подносами. Милка брала с подноса персик, обязательно находила там червоточинку и с раздражением бросала в открытое окно. За окном кто-то протяжно стонал всякий раз, когда туда улетал персик, и приземление фрукта происходило с неимоверным грохотом, как будто падала наковальня.

Достоверность пистолетных выстрелов и грохота наковальни обеспечивала Иринка, что долбила в смежную с номером Ланы и Милы стену шваброй. От сильной вибрации покосился над Милкиной кроватью деревянный светильник-бра, и когда Людмила открыла левый глаз, то ясно увидела стремительно приближающийся предмет.