Книга Убей меня, люби меня, страница 57 – Хэй Янь

Ужас охватил ее, нога зацепилась за порог – и она с глухим стуком упала вперед.

Резко дернув ногой, Мэй Линь проснулась. Всю спину покрывали капельки холодного пота. А кашель рядом все продолжался – хриплый и надсадный. Это кашлял Мужун Цзинхэ.

Мэй Линь обнаружила, что повернулась во сне и теперь оплела тело парализованного принца руками и ногами. Наверное, просто сильно замерзла, подумала она. Но отстраняться не стала – напротив, после сна, внушившего необъяснимый страх, хотелось сильнее прижаться к нему.

С каждым приступом кашля тело Мужун Цзинхэ дрожало все сильнее, вплоть до судорог. Мэй Линь поймала себя на мысли, что ей снова его жалко. Она положила одну ладонь ему на грудь, а другую на спину и начала мягко массировать. Мысли все еще блуждали в тумане сна, она была в полузабытьи, поэтому совершенно не заметила, как Мужун Цзинхэ напрягся от ее внезапной заботы.

Сон казался причудливой смесью реальности и вымысла – будто частички правды сплавились с крупицами фантазии. Конечно, это был просто сон, но Мэй Линь не могла избавиться от тревоги.

Она не знала, кто скрывается под личиной хозяина. Да и не только она – другие смертники из Аньчана вряд ли имели хоть какое-то представление, кто он на самом деле. В тот день она увидела его впервые. Хотя «увидела» – не совсем верное слово: он позволил ей войти в личные покои, и, следуя правилам, она не осмелилась поднять взгляд. Но ведь у нее оставались обоняние и слух.

Она уловила тонкий аромат благовоний, исходящий от его одежды, – и услышала кашель, глубокий и болезненный, неожиданно громко прорвавшийся наружу. Тогда ей показалось, что она не выйдет из комнаты живой.

Теми же благовониями пахло от Мужун Сюаньле. А теперь так же кашляет Мужун Цзинхэ. Видимо, небеса решили сыграть с ней злую шутку.

— Натрогалась уже? – прохрипел принц, вырывая ее из размышлений. Осипший от кашля голос звучал особенно пугающе среди мрачного каменного леса.

Мэй Линь опешила. Только теперь она осознала, что ее руки неосознанно двигались так медленно, что это скорее походило на ласку, нежели на массаж.

— Пусти! – рявкнул Мужун Цзинхэ. По всей видимости, близость в подобных условиях вызывала у него раздражение.

Мэй Линь пришла в себя, неуклюже убрала руки и села. Подняв голову, она попыталась определить, который теперь час, но у нее не получилось.

— Ты еще будешь спать? – спросила она. Вместо отдыха сон только ослабил ее, а пронизывающий холод отбил всякое желание ложиться.

— Нет, – спокойно отозвался Мужун Цзинхэ, хотя его тело невольно напряглось. Стоило девушке отстраниться, и холод моментально проник в каждую клеточку его промерзшего тела, он с трудом сдерживал дрожь. – Помоги мне сесть.

Он даже не заметил, как перестал говорить о себе в третьем лице. Но Мэй Линь не стала заострять внимание на этой маленькой перемене. Наклонившись, она помогла ему подняться, оперев на свое плечо, затем подтянула тележку. Когда оба сделали пару глотков воды из бамбукового сосуда и перекусили печеным бататом, их тела понемногу согрелись, и Мэй Линь была готова вновь двинуться в путь.

Этот скелет словно впустил их на территорию мертвых – чем дальше они шли, тем больше костей валялось на земле. Одни скелеты лежали ничком, другие – опершись спиной о валуны, кто-то замер в одиночестве, а кто-то – переплетясь костьми с другим. На ком-то еще оставалась проржавевшая броня, а некоторые даже стояли, опираясь на копья. Немало было и останков лошадей. От малейшего дуновения ветерка что-то начинало лязгать, но что именно – оставалось загадкой.