Книга Убей меня, люби меня, страница 35 – Хэй Янь

— Он третий сын императора Даяня, – пояснила Мэй Линь, махнув на Мужун Цзинхэ на спине Юэ Циня. При виде длинного следа, тянущегося за ними на земле, ее затрясло от досады.

— Ах, правда? – Мальчик не выказал и тени удивления или ненависти. Он лишь стиснул зубы, тяжело дыша, и продолжил ковылять вперед, обливаясь потом.

Мэй Линь не могла на это смотреть. Ей безумно хотелось бросить их обоих. Ну как этот мальчишка может тащить на спине человека, отец которого приказал уничтожить его родных? Да еще и радуется этому, как щенок, которому дали кость! А она, как назло, не может устоять перед его страдальческим взглядом, в противном случае давно сбежала бы. А как иначе? Втроем они двигаются не быстрее старой черепахи.

— Все, хватит! Клади его на землю! – наконец не выдержала она.

— Сестрица… – Юэ Цинь приготовился вновь разжалобить ее своими щенячьими глазками, но Мэй Линь ловко подняла ладонь, отгородившись от него.

— Хватит ныть! Брось его и пошевеливайся, если не хочешь втянуть меня в неприятности! – ее голос звучал резко, давая понять, что если он не послушается, то останется один.

Юэ Цинь прикусил язык и нехотя уложил Мужун Цзинхэ на толстый слой опавшей листвы. Они находились в той части леса, где высокие красные сосны тянулись к небу вперемежку с фиолетовыми липами, елями и другими породами деревьев. Старые виноградные лозы обвивали величественные стволы, папоротник сросся со мхом, и в его зарослях прятались фазаны. Кроны деревьев были настолько густыми, что почти не пропускали дождь, поэтому земля здесь, можно сказать, не промокла.

— Найди нам что-нибудь поесть, – велела Мэй Линь, а сама подошла ближе, чтобы осмотреть бесчувственного принца.

Какими бы тяжелыми ни были его ранения, после всех этих передряг он давно должен был очнуться. Однако мужчина по-прежнему не подавал никаких признаков жизни, и это вызывало тревогу.

На самом деле Юэ Цинь и сам едва держался на ногах от голода. Убедившись, что Мэй Линь не собирается бросать Мужун Цзинхэ, он наконец расслабился и пошел на поиски провизии. В лесу наверняка есть съедобные грибы, дикий виноград и зизифус^[11], а на землю падают кедровые шишки. В общем, найти пропитание не такая уж сложная задача. Все лучше сырого змеиного мяса.

У Мужун Цзинхэ, помимо нескольких ссадин, не нашлось никаких серьезных повреждений, однако его лицо оставалось бледным. Мэй Линь нахмурилась. Ее беспокоило это странное состояние. Она нащупала его запястье и проверила пульс.

— Ты его спас, но однажды он может разрушить твой дом, – вздохнула она, наблюдая за мальчишкой, который рвал гроздья горного винограда.

Юэ Цинь складывал собранные ягоды в подол – хоть живот скручивало от голода, не ел их на ходу. Услышав слова Мэй Линь, мальчик задумался.

— Сестрица, если оставить его здесь, он умрет.

Девушка отвернулась и не стала спорить. Разговор явно не клеился. Тем не менее она не могла игнорировать его слова: они затронули что-то глубоко спрятанное в ее душе. Как бы ей ни хотелось быть жестокой, она невольно прониклась уважением к мальчику, который так ценил чужую жизнь. Да, она была не согласна с ним, но точно не злилась.

Пульс Мужун Цзинхэ был неустойчивым, но не слабым. Возможно, он получил внутренние повреждения или страдал от другой неведомой напасти. Мэй Линь не разбиралась в медицине, поэтому могла лишь сказать, что с ним что-то не так, но что именно – она не знала.