Книга Убей меня, люби меня, страница 32 – Хэй Янь

Всю ночь Мэй Линь не смыкала глаз. В тусклом утреннем свете она наконец разглядела того, с кем провела ночь. И ее лицо стало мертвенно-бледным.

Она резко зажмурилась, а затем снова открыла глаза. Нет, это не сон.

Пальцы невольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Сделав два глубоких вдоха, девушка осторожно отползла вглубь пещеры и скрылась в тени.

Мужун Цзинхэ.

Этим бледным, ослабевшим человеком без сознания, лежащим в нескольких шагах от нее, был Мужун Цзинхэ.

Это какое-то издевательство?

Мысли спутались в клубок. Нужно немедленно уходить отсюда. Или… убить его, пока он беспомощен?

Снаружи дождь продолжал мелодично постукивать по листьям. Капли отбивали свой четкий ритм, но казалось, что они играют на и без того натянутых нервах. В висках снова запульсировала острая боль.

Будучи смертницей, Мэй Линь не должна колебаться. Ей нужно прикончить его. Он ее погубил и теперь получит по заслугам. Вчера утром, когда она безмолвно молила его о пощаде, у него не дрогнул ни один мускул.

Постепенно хаос в голове сменился холодным расчетом. Мысли прояснились. Она поползла к выходу.

Прохладные капли стекали по траве, падая на пересохшие губы. Глоток влаги принес небольшое облегчение. Она глубоко вдохнула свежий утренний воздух и, обернувшись, окинула взглядом тех, кто остался внутри.

Рядом с Мужун Цзинхэ спал грязный оборвыш, которому, вероятно, не было и пятнадцати. Несмотря на испачканное лицо и лохмотья, тело и черты лица дышали едва распускавшейся юностью.

Вчера он выжил. А значит, сможет выжить и дальше.

От размышлений Мэй Линь отвлек тихий шорох. Она тут же напряглась, сжимая кулаки.

Из травы у входа в пещеру вынырнуло что-то темное и длинное. Гладкая черная голова с блестящими глазками чуть поднялась, едва заметно мелькая раздвоенным языком, а затем тело двинулось вперед, извиваясь по земле.

Мэй Линь сидела неподвижно.

Змея была толщиной с детское запястье, ее гладкие чешуйчатые кольца бесшумно скользили, направляясь прямо вглубь пещеры.

Девушка позволила ей добраться до своих ног. И когда змеиное тело пересекло ее бедро, Мэй Линь резко выбросила руки вперед – одной крепко сжала змею в трех цунях^[9] от головы, а другой схватила за середину тела, не давая свернуться.

В панике змея попыталась обвиться вокруг ее руки, но Мэй Линь не оставила ей ни единого шанса. Девушка наклонилась и впилась зубами прямо в ее туловище. Не обращая внимания на давящий напор хвоста твари и конвульсивные попытки вырваться, Мэй Линь продолжала сжимать челюсти все сильнее… пока не прокусила холодную чешуйчатую кожу и в ее рот не хлынула вязкая кровь.

Хвост наконец начал ослабевать, длинное тело дернулось в предсмертных судорогах, а затем обмякло и безвольно повисло.

Туша длиной в три-четыре чи^[10] глухо шлепнулась на землю. Мэй Линь почти без сил прислонилась к каменной стене, закрыв глаза и тяжело дыша. Из незажившей раны на левом плече снова сочилась кровь.

Наполнив желудок змеиной кровью, девушка почувствовала, как силы, исчерпанные ранами, голодом и лихорадкой, начали возвращаться. Ее тело наконец согрелось. Чувствуя себя чуть лучше, она приоткрыла глаза – и неожиданно встретилась взглядом с парой чистых, но до предела испуганных черных глаз.

Мальчишка проснулся.

Очевидно, он видел, как она кусала змею. Или, возможно, жуткий звук как раз и разбудил его.