Книга Убей меня, люби меня, страница 2 – Хэй Янь

— Она… сказала еще что-нибудь? – глухо спрашивает мужчина после долгого молчания. Его рука, застывшая у бедра, едва заметно дрожит.

Юноша не замечает этого. Он хмурится, а потом качает головой:

— Нет, господин. Больше ничего.

Кадык мужчины дергается. Затем на его лице медленно расплывается кривая усмешка, больше похожая на гримасу боли.

— Ничего? Совсем ничего? До самого конца ты…

«Ты даже не вспомнила обо мне. Даже не захотела ненавидеть…»

Последние слова он так и не договаривает, с усилием сглотнув, чтобы они сгнили в желудке. А затем с силой взмахивает плетью, ловко подцепляет тело женщины и выкатывает его из земли.

— Господин! – в ужасе кричит юноша и, с глухим стуком падая на колени, умоляет: – Господин, пусть госпожа Мэй Линь и совершала ошибки, но ее жизнь была так мимолетна… Позвольте ей покоиться в земле…

Кровожадный взгляд дикого зверя заставляет юношу умолкнуть. Свистит плеть, с силой опускаясь на тело женщины.

— Ты хотела отдать себя весенним цветам? Не позволю!

Снова свист. Глухой удар о тело, отчего клочья истлевшей ткани взлетают в воздух.

— Ты хотела покоя? Не позволю! – гремит его злобный голос, едва скрывающий сдавленный всхлип.

Внезапно длинный серебристо-белый чанпао мягко опускается на испачканный землей труп. Мужчина резко наклоняется, поднимает тело и буквально в два легких движения взлетает в седло. Лошадь срывается с места, вихрем проносясь сквозь рощу цветущих абрикосовых деревьев, и устремляется в бескрайнюю даль, где небо сливается с горизонтом.

«Второй месяц придет – зацветут персики алым, абрикос побелеет, рапс зальет поля, листья ивы блеснут изумрудом…»

Словно в трансе он слышит ее нежное пение. Таким голосом она пела год назад в той захолустной деревне. Тогда он спокойно лежал на кровати, а она полоскала одежду во дворе. Солнечные лучи пробивались сквозь потрепанную оконную бумагу, мерцая перед его взором, словно сотканные из света бабочки…

Она сорок третья. Как и у всех здесь, у нее нет имени. Она не помнит, что было до того, как попала сюда. В ее памяти остались только усыпанные белыми цветами ветки грушевых деревьев, которые преграждали дорогу повозке, и бескрайнее поле пастушьей сумки, простиравшееся вокруг. Это было ее единственное детское воспоминание.

А потом началась подготовка. Обучение искусству быть смертником. Настоящий смертник – тот, кто полностью утратил человеческую сущность, преодолел страх перед собственной гибелью и превратился в преданного пса.

Спустя годы она не раз задавалась вопросом: может, именно тогда, в детстве, что-то пошло не так? Может, какое-то лекарство повредило ее рассудок? Чем еще объяснить, что она влюбилась в этого проклятого ублюдка?..

Если сравнивать ее с остальными смертниками, она держалась хуже других. Боялась смерти до ужаса. А потому, чтобы выжить, не побрезговала превратиться в шавку.

Когда сорок третья вошла в зал, там уже стояли с десяток молодых женщин, чьи лица скрывали черные вуали. Она прошла мимо, не поднимая глаз, остановилась перед занавесом из бусин, который разделял помещение, и опустилась на колени, глядя в пол.

— Хозяин.

— Кунь-семнадцатая больна, займешь ее место, – раздался голос. Ни мужской, ни женский – нарочно искаженный до неузнаваемости.

— Да, – ответила она без колебаний, даже не представляя, какое задание ее ждет.