Книга Убей меня, люби меня, страница 9 – Хэй Янь

Мэй Линь оцепенела. Взгляд метнулся к ножу – обычному прибору для нарезки мяса, который она явно стащила со стола. Должно быть, спрятала заранее, предвидя дальнейшее развитие событий.

«Ох… Все идет не по плану».

Мужун Цзинхэ замер. На миг в его глазах мелькнуло удивление, а затем он рассмеялся:

— Тогда оставайся снаружи.

Он даже не попытался переубедить ее. Просто пожал плечами и с безразличием развернулся к шатру, оставив Ай Дай одну.

— Может, и тебе одолжить кинжал? – усмехнулся Мужун Цзинхэ, обращаясь к Мэй Линь.

Он улыбался, но в его полуприкрытых глазах не было ни капли веселья. От этого взгляда у Мэй Линь пробежал холодок по спине. Внутренний голос подсказывал: не испытывай судьбу.

Она шагнула вперед и, доверчиво прижавшись к нему, с мягкой улыбкой ответила:

— Рабыня принадлежит вашему высочеству. Пусть ваше высочество сам решает, что с ней делать.

Эта фраза прозвучала двусмысленно и туманно. Она не отвергла его предложение, но и не согласилась в открытую. Мэй Линь не была столь же безрассудной, как Ай Дай. Кто знает, на что та надеялась, какая тайная уверенность позволила ей бросить принцу вызов. Одна мысль о том, чтобы угрожать собственной жизнью… казалась Мэй Линь безумием.

«Для этих мужчин мы игрушки. Что им наша смерть?»

Мужун Цзинхэ усмехнулся, явно довольный покорностью Мэй Линь. Он тут же грубо подхватил ее на руки и внес в шатер. Его улыбка была странной – холодной и бесчувственной, совсем непохожей на ту, что бывает у беззаботного повесы.

«А он… не так прост, как кажется…»

Едва эта мысль мелькнула у Мэй Линь в голове, как принц с присущей ему бесцеремонностью швырнул девушку на толстый ковер. И тотчас сверху опустился вес его тяжелого тела. Ее окутали резкий запах вина, чужой жар и незнакомый, властный аромат. Впервые за весь вечер сердце забилось в панике.

Она прекрасно знала, как мужчины используют женщин. И слишком часто слышала приглушенные крики и всхлипы в темных коридорах Аньчана, где ее обучали. Ее саму это не коснулось, потому что, как поговаривали, ее мать была больной продажной женщиной, и в глазах тех людей ее кровь была грязной. Все это ее не впечатляло, но она помнила опустошенные лица девочек, которые возвращались после… «обучения».

Потными пальцами Мэй Линь вцепилась в ковер, пытаясь унять дрожь. Боясь, что струсит, она склонила голову набок и попыталась натянуто улыбнуться.

Мужун Цзинхэ не был нежным любовником. Он даже не утруждал себя дежурной лаской, а просто овладел ею, взяв как любую принадлежащую ему вещь.

Боль пронзила тело Мэй Линь, заставив ее тихо вскрикнуть. Каждая мышца судорожно напряглась, а на висках выступили капли холодного пота.

Он раздраженно поморщился:

— Расслабься. Мне больно, когда ты сжимаешься.

Она хотела плюнуть ему в лицо. Но вместо этого прикусила губу и заставила себя подчиниться. Вонзив ногти в ладони до крови, она начала терпеливо ждать, когда тело привыкнет к жгучему присутствию.

Мужун Цзинхэ сразу почувствовал перемену и стал грубее…

Очнулась Мэй Линь от яркого света и грубых рук, бесцеремонно шарящих по ее груди. Она не сразу пришла в себя, но тут тело пронзила дикая боль, и в голове моментально прояснилось. Ее внутренние силы были уничтожены, а тело ослаблено долгими днями изнурительного пути. Струящийся в крови яд только усугублял это состояние. Вот почему она не смогла выдержать до конца – потеряла сознание в середине процесса.