Книга Убей меня, люби меня, страница 170 – Хэй Янь

Но когда до лавки портного оставалось совсем немного, в дальнем конце улицы внезапно появилась разъяренная толпа с мотыгами и серпами в руках, которая угрожающе двигалась в их направлении. Среди криков и проклятий слышались рыдания:

— Скорее! Вот он! Хватайте его…

— Убейте его… Убейте этого сумасшедшего, который похищает мертвых…

— О небеса… Мое бедное дитя… Моя несчастная доченька…

И только отшвырнув несколько человек, он наконец расслышал их слова и замер в ужасе. Тут же спустил женщину со спины, отодвинул прядь волос, закрывавшую ее левый висок. Пристально всмотревшись, он, охваченный волнением, для верности откинул прядь справа – и застыл, словно каменное изваяние. Затем, задрав голову к небу, рассмеялся радостным и почти безумным смехом. Но в следующее мгновение смех сменился рыданием, полным такой глубокой скорби, что толпа в замешательстве отступила. Никто не осмеливался подойти, даже самые яростные крики стихли.

Телохранитель в лазурно-зеленой одежде, который все это время следовал за ним, прошел к нему сквозь беззвучно расступившуюся толпу и набросил накидку на своего господина.

В четвертый месяц тридцать третьего года эры Чжаомин ветеран Ян Цзэсин и военный инспектор Цин Янь, руководившие юго-западными подразделениями, громили боевые отряды Сияня. Правитель Цзинбэя под предлогом защиты государства от бедствий собрал войска и, лично возглавив пятидесятитысячную армию, во всем величии и мощи двинулся к Чжаоцзину. Но в Аньяне он внезапно исчез и, тем самым избежав перехвата, появился у стен столицы, будто ему помогали высшие силы.

В Чжаоцзине развернулась поистине невиданная картина: начальник столичной стражи и комендант девяти городских врат под предлогом болезни заперлись у себя, главнокомандующий императорской гвардией не мог заставить своих воинов повиноваться. Простой народ ликовал, чиновники были в смятении, военачальники хладнокровно наблюдали за происходящим. Слухи о том, что ван Цзинбэя получил поддержку высших сил, распространились с невероятной скоростью, обрастая невероятными же подробностями.

А ван Цзинбэя не выходил из своего шатра. Он не двинул войска на столицу, не принимал ни посланцев, ни приглашений, и даже Муе Ломэй, еще не оправившуюся от ранений, оставил за воротами лагеря. Так продолжалось, пока не прибыл императорский указ о передаче престола…

Летом тридцать третьего года эры Чжаомин, в девятый день шестого месяца на престол взошел новый император. Железом и кровью он восстановил порядок в государстве, объявил всеобщую амнистию. Началась новая эпоха правления – эра Цзинпин, а в летописях остались упоминания об императоре Янь У.

Осенью, в первый год эры Цзинпин, отвергнув предложения Сияня о мире, император Янь У лично возглавил поход. Весной следующего года Сиянь была усмирена и вместе с Наньюэ вошла в состав Даяня. С тех пор на южных и западных рубежах воцарился покой.

Один выдох – весенний рассвет, другой – осенняя стужа.

Мэй Линь чувствовала, что проспала целую вечность. Открыв глаза, она увидела теплый свет закатного солнца, а за окном – буйство весенних цветов. Она глубоко вдохнула их тонкий аромат, все тело ее было охвачено невыразимо приятной истомой. Но пока она нежилась в шелках постели, перед ее взором возник улыбающийся шаман – и она вдруг вспомнила обо всем, что случилось.