Книга Убей меня, люби меня, страница 141 – Хэй Янь

В покои вот-вот должна была зайти служанка, чтобы закончить приготовления, но тут дверь с грохотом распахнулась. На пороге стояла Муе Ломэй. Ее прекрасные холодные глаза уставились на Мэй Линь… нет, скорее на ее свадебное платье. Девушка хотела убедиться, что здесь не разыгрывают пьесу. Лицо генерала словно заиндевело, рука схватилась за висевший на поясе меч. Со свистом выдернув его наполовину и со щелчком всадив обратно в ножны, она развернулась, готовая уйти.

— Тебе не быть его женой. – Ее слова прозвучали холодно и решительно, словно проклятия, и растворились во вьюге.

Мэй Линь опустила веки и села перед туалетным столиком, ожидая, когда придут убрать волосы и припудрить лицо.

Но вместо служанок явился сам Мужун Цзинхэ.

Он был одет в повседневную одежду, совсем не готовый к свадебному торжеству. Мэй Линь спокойно наблюдала, как он жестом отпустил Ди Тан, не позволяя другой служанке входить. Сердце Мэй Линь не дрогнуло. С появления Муе Ломэй девушка поняла, что свадьбе не быть, поэтому была готова ко всему.

— Я обещал Ломэй, что никогда не введу тебя в дом женой, – сказал он.

Она опустила голову и не видела его лица – возможно, его мучило раскаяние, а возможно, и нет. Ее пальцы потянулись, чтобы развязать платье. Этот ярко-красный свадебный шелк принадлежал не ей и не успел впитать тепло ее тела – расставшись с ним, не почувствуешь потери.

Как и расставшись с самим Мужун Цзинхэ.

— Не снимай. Она отказалась от него, я прикажу сшить для нее другое. – От готовности Мэй Линь расстаться с платьем в сердце Мужун Цзинхэ вспыхнул огонь, который он с трудом погасил. – Мы перенесем дату церемонии. Сегодня… сегодня я сам проведу свадьбу для тебя и Цин Яня.

Ее пальцы дрогнули, и шелковый пояс на талии затянулся мертвым узлом. Мэй Линь вскинула голову, боясь поверить услышанному. Она надеялась, что ей показалось.

Ее бледное лицо на фоне свадебного платья выглядело совсем безжизненным: сквозь тонкую кожу проступали голубоватые прожилки вен. По плечам рассыпались распущенные волосы, утратившие живой блеск.

Мужун Цзинхэ отвел взгляд, не осмеливаясь больше смотреть ей в глаза.

— Цин Янь хорошенько о тебе позаботится…

Он почувствовал, как в горле встал ком. Но он не мог отказать Муе Ломэй, не мог бросить эту гордую женщину, которая все же склонила перед ним голову. По крайней мере, не ради другой – той, что не должна занять важное место в его жизни.

В этот раз Мэй Линь услышала ясно. Ее и без того бледное лицо не могло стать еще белее, но руки невольно задрожали. Она хотела схватить что-нибудь и швырнуть в человека, возомнившего себя вершителем чужих судеб, но лишь крепко сжала пудреницу, которую нащупала на туалетном столике.

Затем она протянула свободную руку к Мужун Цзинхэ, и он бросил на нее вопросительный взгляд.

«Противоядие».

Мэй Линь произнесла это слово одними губами, зная, что он достаточно проницателен, чтобы ее понять.

Желание девушки было очевидным: если он даст ей противоядие, то она выйдет за Цин Яня.

Мужун Цзинхэ не ожидал, что она начнет торговаться. Она не устроила истерику, не бросилась к нему на шею. Смятение его достигло предела, но он сам не понимал, чувствует ли боль утраты. Сдержав внезапную ярость, он усилием воли принял безучастный вид и равнодушно сказал: