Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4, страница 34 – Валентина Зайцева

— Слушаюсь, Ваше Величество, — тихо выдохнул я, пятясь к выходу.

Я кожей чувствовал, что на этот раз Императрица-мать была полна решимости лично, безжалостно прикончить это порочное отродье. Собственными руками. Точно так же, как много лет назад она хладнокровно избавилась от его матери, госпожи Алаиры. Что ж, мне оставалось лишь ювелирно исполнить её волю и не попасть под раздачу в этой грядущей кровавой буре.

Элара Валериус

Поскольку наступил Канун Зимнего Фестиваля, последние несколько дней я послушно и честно оставалась в родовом поместье Валериусов, проводя всё своё время с отцом, матерью, братом и сестрой.

Моя невестка Сесилия была уже на втором месяце беременности. Благодаря этому благословению небес атмосфера праздника в нашем доме стала ещё более оживлённой, шумной и радостной, чем в прошлые месяцы.

Внутренний двор сиял от обилия ярких праздничных фонарей, точно благословенным днём, а в тёмном ночном небе с оглушительным треском один за другим рассыпались разноцветные огни фейерверков. Глядя на эту роскошь, я против воли вспомнила, как ровно год назад в это же самое время Каллум пил горячее вино со жгучими зимними пряностями. Я так отчётливо помнила его раскрасневшиеся, влажные от хмеля губы и тихий, проникновенный голос, произнёсший тогда: «Леди Элара — единственный человек во всём белом свете, кто относится ко мне по-настоящему хорошо»...

На мои губы сама собой набежала лёгкая, грустная улыбка. Мне стало безумно интересно, как именно Каллум проводит этот Зимний Фестиваль в своей огромной, пустующей резиденции Принца-регента?

Наверняка там нет ни праздничных вечнозелёных венков на дверях, ни тёплых зимних свечей. В этом исполинском, величественном замке он вечно жил один, словно заживо погребённый в холодном и безмолвном склепе.

Стоило мне об этом подумать, как моя слабая улыбка угасла. Я подняла руку, задумчиво коснувшись изящной серебряной шпильки с багровым камнем в моих волосах, и из моей груди вырвался тихий, полный тоски вздох.

После долгой праздничной ночи я наконец соизволила принять горячую ванну, переоделась в тонкую ночную сорочку и, сладко зевая на ходу, направилась к своей постели.

Тяжёлые внутренние гардины в спальне уже были опущены, а преданные горничные заранее взбили подушки и подготовили постель ко сну. Ни о чём не подозревая, я привычным жестом приподняла край балдахина и опустилась на матрас.

Но вместо мягких перин я внезапно рухнула прямо в чьи-то невыносимо горячие, жёсткие и крепкие объятия. От неожиданности у меня едва душа в пятки не ушла!

Не успела я даже издать испуганный вопль, как чья-то широкая ладонь сзади собственническим жестом намертво зажала мне рот.

Каллум железной хваткой прижал меня к своему телу, и у самого моего уха раздался его тихий, опасно смеющийся голос:

— Тише, Элли. Будь паинькой. Иначе этот принц не понесёт ответственности, если на твои крики сюда сбежится вся стража поместья.

Моё сердце бешено колотилось в груди. Лишь спустя несколько мучительных мгновений я наконец заставила себя расслабиться в его руках. Аккуратно потянув его ладонь вниз, я развернулась в его объятиях и возмущённо прошептала:

— Как ты здесь оказался?! И почему так поздно?

— Я как раз занимался конфискацией имущества у одного нерадивого изменника неподалёку. Проезжал мимо этих до боли знакомых стен и вдруг отчётливо подумал о моей госпоже, — Каллум аккуратно коснулся пальцами моего лица, заставляя повернуться к нему. В его антрацитово-чёрных глазах всё ещё плясали леденящие крупицы уличного мороза, но сам он мягко, почти ласково улыбался. — Вот и решил заглянуть, чтобы лично убедиться, что ты не забыла обо мне.