Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4, страница 31 – Валентина Зайцева

Каллум опустил взгляд.

— Ещё недавно ты была полна решимости любой ценой выйти замуж за этого ничтожного Адриана Августа, а теперь вдруг так отчаянно печёшься о моей безопасности? — он лениво перебирал пряди моих тёмных волос, а в его вкрадчивом голосе послышалась затаённая, старая обида. — Тебе не кажется, что эта твоя запоздалая забота выглядит немного иронично?

Этот невыносимый человек! Ну как он может сейчас, в такой момент, попрекать меня прошлым?!

— А если бы я не наговорила тебе тогда тех ужасных слов, ты бы отпустил меня?! — в моём голосе против воли звенящей струной отозвалась застарелая, глухая боль, от которой до сих пор щемило в груди, стоило лишь вспомнить всё, что ему пришлось пережить. — Позволил бы мне остаться, чтобы я превратилась в твою обузу? Чтобы я трусливо пряталась в тайных покоях и беспомощно смотрела, как на твоём теле множатся новые шрамы и раны, не в силах ничем тебе помочь?!

Я решительно высвободила руки из-под его плаща и резко отвернулась, пряча наворачивающиеся слёзы. Но упрямство взяло верх, и я выпалила в глухую пустоту перед собой:

— Заботиться о том, кого любишь, никогда не поздно. В какое бы время это ни происходило!

Высказав всё это на одном дыхании, я наконец почувствовала, как с моих плеч свалился огромный, неподъёмный груз. Больше не было проклятых императорских указов, связывавших меня по рукам и ногам, не нужно было сдерживать свои порывы и лгать. Теперь я могла открыто, честно и со всем законным правом сказать Каллуму Рейну в лицо: «Ты — тот, кого я люблю».

Позади меня воцарилась долгая, удушающая тишина. Прошло столько времени, что я уже испугалась, будто он проигнорировал мои слова или разозлился всерьёз. Но вдруг меня обхватили сильные, железные руки. С неодолимой, почти яростной силой Каллум резко притянул меня к себе и крепко сжал в объятиях. Моя спина с размаху врезалась в его каменную грудь, и от этого сокрушительного толчка моё сердце болезненно и сладко замерло.

— Ты можешь поступать со мной как угодно скверно, Элли, — горячее дыхание Каллума коснулось моего уха, а его нос собственническим, ласковым жестом уткнулся в мою щеку. Его голос звучал глухо, хрипло, с едва различимой, пугающей дрожью: — Можешь мучить меня, ненавидеть, причинять боль... Но никогда, слышишь, никогда больше не смей меня обманывать.

* * *

Если рассуждать об «обмане» и «притворстве», то во всём белом свете никто не мог сравниться с самим Каллумом. Я слишком хорошо помнила, как некогда он искусно примерял на себя маску послушного, кроткого и преданного слугу, пуская в ход любые уловки и ложь, лишь бы остаться в резиденции Валериусов. Я знала это каждой клеточкой своего существа.

И всё же, когда я услышала из его уст это тихое, вкрадчивое: «Ты можешь поступать со мной как угодно скверно», моё сердце против воли болезненно сжалось и отчаянно затрепетало.

— Первый человек, который посмел обмануть меня, уже давно мёртв. И умер он самой отвратительной, уродливой смертью, — голос Каллума вдруг стал пугающе невесомым, тихим, будто он мысленно перенёсся в какое-то очень далёкое, полное кошмаров прошлое. — Но, если меня обманешь ты, Элли... с тобой я так поступить не смогу. У меня просто рука не поднимется. Я запру тебя глубоко под землёй, в самом тёмном подземелье, и буду медленно, кусочек за кусочком, искусывать твой лживый язычок. До тех пор, пока моя сладкая Элли вообще не разучится говорить. Ты будешь только жалобно хныкать и молить меня о пощаде в моих объятиях.