Книга Мясная лавка, страница 83 – Джуно Доусон

Мне начинает казаться, что все происходящее творят люди под мегатонной наркоты.

Они бросили на склон холма часть обгоревшего самолетного фюзеляжа, а вокруг искусно разбросали чемоданы и кресла.

Я никак не могу решить, оскорбительно ли это для жертв авиакатастроф или все-таки нет. Фотограф Роберто, шумный итальянец, явно считает, что количество важнее качества: он снимает, снимает, делая сотню кадров в минуту.

Я следую примеру Ками. Вся эта муть голубая ей явно не в новинку. Она постоянно в движении – крутится, изгибается и меняет положение тела. Это больше похоже на современный танец, чем на позирование. У Роберто имеется целая команда помощников, которые нас перемещают, – в буквальном смысле хватают и волокут по съемочной площадке, а он по-итальянски выкрикивает инструкции. Я стою, сижу, лежу, приседаю.

И все бы хорошо, но становится все жарче и жарче с каждой секундой.

— Глаза открой! – вопит Роберто, но при таком ярком солнечном свете это практически невозможно.

— Подруга, – советует Ками, – ты держи их закрытыми, пока он там фигней страдает, а как заорет, тут и открывай.

— Спасибо. – Совет действительно помогает.

Когда солнце палит уже нещадно, мы прерываемся на обед. Роберто кажется вполне счастливым: он получил то, что хотел. В следующей сцене мы тащимся по песчаным дюнам на закате, так что жара, будем надеяться, к тому времени уже спадет.

— Черт. – Оказавшись в шатре с едой, Ками разглядывает ложбинку своей груди. – У меня уже веснушки.

И у меня то же самое.

— Хотя бы не обгорели.

— Нет, подруга, ты не догоняешь. Мой агент меня убьет. Загар перед Неделей моды – запрещен. Тебя уволят, выкинут с дефиле только так! – Она щелкает пальцами.

У фуршетного стола я замечаю, насколько разные вещи мы с ней выбираем. Я хватаю пасту с тунцом и хрустящий хлеб со сливочным маслом. Ками берет яблоко.

Видимо, я слишком выразительно рассматриваю ее полупустую тарелку, и она замечает это.

— Ой, да не смотри на меня, подруга! – говорит она. – Когда мне было столько лет, сколько тебе, я тоже могла есть все подряд! А сейчас – только яблоки до окончания Недели моды. Яблоки – хорошо, в них есть вещества, химия или еще какая-то хрень, но они дают сытость. Не приведи боже мне стать старой и жирной!

— Тебе до жирной – как до Луны! – замечаю я, подцепляя тунца на вилку. Обойдусь, пожалуй, без хлеба. Белый хлеб вроде вреден? – И ты уж точно не старая.

Ками отбрасывает за плечо искусно наращенные волосы. Если смотреть на нее совсем близко, можно заметить места склейки.

— Строго между нами. Мне через пару недель двадцать семь. Так что это обо мне, Яна. Это последняя моя Неделя моды, пока еще сиськи не начали обвисать.

— Ты потрясающая, – уверяю я ее. – Ты похожа на Барби – в смысле, это комплимент!

— Меня так все и называют. – Она откусывает яблоко. – Знаешь, я ведь этим занимаюсь с пятнадцати лет. Успела оттянуться по полной.

Я ничего не отвечаю.

— Смотри, Яна: если ты сможешь поладить с этим гребаным мирком, то у тебя десять лет максимум. Десять лет разъездов, вечеринок и бешеных бабок. Выжимай из этого все, что сможешь, – хотя удар держат не все, кое у кого кишка тонка…

Она кивает в сторону Вивиан, которая, забившись в тент гримерки, плачется кому-то по мобильнику.