Книга Мясная лавка, страница 75 – Джуно Доусон

— Сама не знаю. Все это очень странно.

— Странно, но КРУТО. Господи, я так тебе завидую.

Я хмурюсь:

— Ты? Серьезно?

— Что?

— Завидуешь? – Не хватало еще, чтобы мои друзья мне завидовали. Я совершенно не хочу чувствовать себя выше своей лучшей подруги. – Честно?

Саба берет меня за руку.

— Если честно, детка, я, наверное, правда чуть-чуть позавидовала в самом начале. Как такое возможно? Чтобы уживались два противоположных, но сбалансированных чувства? Я одновременно и радовалась за тебя, и завидовала. Хотя, блин, я ведь Весы по гороскопу.

— Но чему завидовать?

— Тому, что ты познакомилась с Уэсли Брайсом и Кларой Киз! Ты съездила в Нью-Йорк! А на той неделе летишь в Дубай! А мы тут сидим в Баттерси как в клетке!

Мне наша обычная жизнь вполне по душе. «Интересно, – думаю я, – ее “мы” – это про нее и Лорел?» С Лорел я не виделась с самого Рождества. Мне кажется, она за что-то на меня дуется, хотя и не признается, а я даже не знаю за что.

Видимо, вид у меня совсем уж несчастный, потому что Саба продолжает:

— Но потом, подруга, эта хрень у меня прошла напрочь. Слушай, Яна, я рада за тебя и с радостью буду ждать тебя здесь, дома. Только уж ты меня не забывай.

— Никогда.

— И я понимаю, что ты будешь занята по горло, но это тоже ничего. Не переживай, ты все нагонишь, я уверена.

Как я люблю Сабу. Знаете, я ведь даже не помню точно, как мы с ней познакомились, но мы дружим еще с подготовительного класса и все эти годы вместе.

— Спасибо тебе. Я так тебя люблю. И ты мне очень нужна. Все эти люди, они же настоящие психи, Саба. Если бы мы с тобой не общались, я бы давно уже с катушек съехала.

— Ну, уж я-то твердо стою на ногах, голову не теряю. – Мы неуклюже обнимаемся, сидя рядышком в вагоне. – И вообще, тут есть и доля эгоизма, – хихикает она. – Если ты станешь знаменитой, я буду трезвонить о тебе в соцсетях!

Я смеюсь:

— Да уж, точно.

Поезд подъезжает к Оксфорд-серкус, и только теперь мы понимаем, что проехали свою остановку.

Вместо того чтобы сесть в поезд и ехать обратно, мы выходим и по Риджент-стрит медленно идем к Пиккадилли. Проходя мимо Burberry, мы видим гигантские фигуры Клары и Уэсли – они бегут на нас, полы тренчкотов из последней рекламной кампании развеваются на ветру. Саба начинает ахать и причитать.

Дальше – лицо Уэсли крупным планом. Он улыбается, а у меня… странное чувство, как будто что-то тихо светится внутри. Та ночь в Бруклине была… особенной. Но там было не так.

Я стряхиваю с себя это ощущение.

— Бежим, мы опаздываем, Мэгги будет ждать. Я ее боюсь.

Мэгги и правда уже ждет нас у статуи Эроса. Она завернулась в одеяло – платком это не назовешь, слишком большое, – а на голове меховая шапка. В руке громадный стакан кофе из «Старбакса».

— Привет, дорогая! – кричит она и машет мне.

— Здрасьте, а это Саба, моя лучшая подруга.

— Привет, Саба, дорогая. Разве это не прекрасно?

— Я, кажется, волнуюсь в десять раз больше, чем Яна!

— Вы чуть-чуть не успели! Это сменные стенды, вернется через минуту.

Подняв голову, я вижу гигантский билборд – сейчас на нем реклама нового айфона.

— А вы знаете, что на самом деле это не Эрос, а его брат Антерос? – Мэгги тыкает пальцем в крылатую статую у нас за спиной, но я слишком нервничаю, чтобы вслушиваться.

Ужас, а вдруг я там страшная?