Книга Мясная лавка, страница 58 – Джуно Доусон

— Там на полке есть один. – Акцент у нее американский. Или нет, канадский, кажется? Точно. Думаю, я ее разбудила, у нее волосы торчком. – Я буду спать. Только что прилетела из Токио и ничего не соображаю. И не буди меня.

— Ой… только… ты не знаешь, которая комната моя?

Она снова фыркает.

— Ты со мной, если только не захочешь спать на диване. В другой комнате две русские вроде. Они вороватые, заразы. Сперли у меня злаковый батончик, больше некому.

Черт, почему некоторые девочки такие жуткие?

— Вот здесь?

— Господи, давай только скорее. У меня верхняя полка.

Квартира узкая и длинная. Кухня ведет в пустую гостиную – здесь только обтрепанный бурый диван да дешевый белый журнальный столик из «Икеа» – и больше ничего. В конце гостиной – двери в две спальни. Краем глаза я успеваю заметить рядом с кухней ванную. Льен ведет меня в левую спальню – это практически тюремная камера. Двухъярусная металлическая койка, как в лагере для герлскаутов, загораживает окно и почти весь свет. Вместо шторы – одеяло, прибитое к стенке степлером.

Куда я попала, это какой-то ужас.

На полу лежит открытый чемодан Льен, вещи из него лезут во все стороны, как лава. Я замечаю – слишком поздно! – что стою на мятых трусиках телесного цвета.

— Просто обойди мое барахло! – рявкает Льен, забираясь на верхнюю койку.

— Я хочу принять душ… мешать тебе не буду.

— Без разницы. Главное, не шуми. – Она натягивает на лицо маску для сна с леопардовым принтом.

Ванная комната выкрашена в бледно-желтый цвет… и она отвратительна. Сток душа забит комком спутанных волос размером с хомяка, на рваной занавеске пятна плесени. Напор тем не менее хороший, а вода горячая. Смываю с себя самолет и такси. Я решила – снова по совету Сабы – не ложиться спать. Она сказала, что единственный способ справиться со сбоем биоритмов – как можно быстрее подстроиться под местное время. Что ж, потерплю, буду вставлять спички в глаза, если понадобится.

На двери ванной висит грязное полотенце, но я, к счастью, привезла свое из дома. Решив, что наших русских соседок дома нет, я вытираюсь и переодеваюсь в гостиной. Надеваю свежие джинсы и футболку Ферди («ЛевиОса, а не левиосА»). Когда я вижу, что от него пришло сообщение (через какое-то AT&T^[29]), меня охватывает бурная радость и одновременно тоска по дому. «Хай! Рад, что ты там и в порядке. Пошел спать».

Я отправляю ответ. «Спок. Хочу есть и тоже спать. Лю».

«Я знаю».

Пауза.

«Шучу, шучу, я тоже тя оч лю. ххх»

Он говнюк, конечно, но я его люблю.

В мутное кухонное окно я смотрю на Бруклин. Сомневаюсь, что смогу просидеть в этой конуре весь вечер. Льен в обозримом будущем вряд ли вылезет из кровати, к тому же она явно не из общительных и жизнерадостных девочек-подружек. В агентстве мне выдали сто баксов наличкой на расходы – самое время отправиться исследовать Нью-Йорк.

Я кладу телефон и деньги в сумочку, позаимствованную у мамы, и прихватываю фланелевую рубаху – для куртки слишком тепло. Так, еще надо не забыть ключ от квартиры. Покопавшись в гугл-картах, я определяю, что нахожусь в месте под названием Уильямсбург. Забиваю в поисковик слово «пицца». Диву даюсь, как люди жили, пока не было этих технологий. В Уильямсбурге, как выясняется, миллиард пиццерий, так что я выхожу на улицу и иду в направлении ближайшей «У Сэла».