Книга Мясная лавка, страница 61 – Джуно Доусон

Планируется сначала индивидуальная съемка, а после обеда общие кадры. Будет и статика, и движение. Меня и Льен усаживают и начинают возиться с нашим гримом и волосами, а Мэтти и Астрид отправляются к стилисту Лейле.

В указаниях сказано «естественность», так что со мной занимаются всего несколько минут. Мне ерошат волосы и мажут скулы блестящей маслянистой массой, чтобы придать им чуть заметный металлический блеск.

— Окей, малышка, теперь в гардероб.

Я вскакиваю со стула и, отвлеченная появлением еды, наталкиваюсь на чью-то (очень твердую) грудь.

— Ой! Извините!

— Без проблем.

Голос глубокий и мелодичный, он отдается вибрацией в моих костях. Это самый мужской и мужественный голос, какой я слышала. Поднимаю голову. Лицо – как бы вам сказать… представьте, если бы у Элвиса и Джеймса Дина каким-то образом появился общий сын. Я знаю по имени только одного мужчину-модель – и это Уэсли Брайс. Мне редко на кого приходится смотреть снизу вверх, но рядом с Уэсли даже я чувствую себя довольно маленькой.

— Привет, я Уэсли.

— А я знаю, – выпаливаю я, не успев включить мозги. – В смысле…

— Не парься. – Его губы, такие знаменитые, складываются в очаровательную улыбку.

— Я Яна. – Рядом с ним я кажусь себе похожей на радиоактивного мутанта. Ведь он выглядит как ожившая и заговорившая скульптура Микеланджело. Даже свет падает на его лицо в нужных местах. В этом лице есть что-то математическое – углы и вершины. Но глаза… глаза волнующие, с обаятельными морщинками во внешних уголках.

Как странно. Где-то в глубине души я считала, что таких людей, как Уэсли, в реальной жизни не существует; они абстрактны, они существуют только как образ или идея, как Бог или Бейонсе. А он – вот! Самый настоящий – высокий, конечно, но вполне нормальный, реальный.

Полный. Взрыв. Мозга. Он – само великолепие и в то же время смертный мужчина. Все мои силы уходят на то, чтобы не дотронуться до него и не проверить.

— Я очень рад познакомиться, Яна. Классный акцент. Лондон?

— Ну да.

— Я балдею от Лондона, он просто шикарный.

— Ага. Я его люблю. – Караул! Что не так с моими мозгами?

Уэсли, должно быть, явился сюда тихо, без предупреждения, потому что сотрудники TANK внезапно обрушиваются на нас (точнее, на него) со всех сторон, ахая, трепеща и подлизываясь. Они воркуют вокруг него, как фёрби^[30] – переростки. Я отступаю, а он мне подмигивает и закатывает глаза. И я улыбаюсь ему, как заговорщица, как будто услышала шутку, которую понимаем только мы с ним.

Но я-то какова: опять не сделала селфи. И тем самым позорно предала все свое поколение.

Я работаю с Лейлой. Меня одели в мешковатые джинсы-бойфренды и обтягивающую белую футболку. Выгляжу как пацан – ах, какой сюрприз для всех. Кажется, я поняла, наконец: они просто хотят, чтобы я казалась немного пьяной. Я немного опускаю веки, приоткрываю рот, как будто ловлю им мух, и делаю вид, будто с трудом удерживаюсь в вертикальном положении. Все явно ВОСХИЩЕНЫ этим. Однако двигаться тоже приходится, причем реально много. Идея, что модели только стоят на месте и принимают позы, – фуфло. За двадцать минут я вымоталась – икры болят от ходьбы босиком на цыпочках, а спина так просто отваливается.

Попросив перерыв, я отправляюсь в буфет – куриные крылышки гриль и салат, – успею, пока всё готовят для групповой съемки. Сразу после меня подъехал еще один парень-модель – Зигги – с потрясающей прической афро. Так что теперь у нас трое парней и три девушки. Мне предстоит изображать девушку Мэтти. Это забавно, потому что любой, кто пообщался с ним хоть наносекунду, тут же понимает, что он гей до глубины своей ДНК. Что ж, раз приходится обниматься с моделью-мужчиной, пусть уж лучше это будет гей – ради Ферди.