Книга Мясная лавка, страница 54 – Джуно Доусон

— Спасибо.

Мы сидим на разных концах дивана, как на краю обрыва, будто ждем, кто прыгнет первым. После мучительной секунды… или двух – хотя кажется, что прошел час, – мы оба начинаем хохотать. Это глупо. Сколько раз мы здесь встречались? Почему же до сих пор кажется, что это страшное непослушание и табу?

— Ты готова к отъезду? – спрашивает Ферди, и это снимает напряжение.

Я пожимаю плечами.

— Во вторник ничего такого не будет. Я об этом не думаю. Делаю вид, что ничего не происходит. – Я делаю глоток. Сидр опасно похож на газировку.

— Яна, это полностью оплаченная поездка в Нью-Йорк!

— Это прекрасно!

— Ты прекрасна!

— А вдруг я заблужусь и потеряюсь?

— У тебя есть гугл-карты.

— Я бы хотела, чтобы ты поехал со мной. – Я двигаюсь, чтобы быть к нему ближе, и кладу ногу ему на колени. На большом пальце моего носка очень эротичная дырка.

— У меня на счете шестнадцать фунтов, детка.

— Но мне же заплатят за Неделю моды. Я могла бы купить билет.

Ферди кривится.

— Я бы этого не понял.

— Ого, ты рассуждаешь не по-феминистски.

Он хихикает.

— Нет. Я бы чувствовал, что задолжал тебе. Я ведь не смогу вернуть должок, понимаешь?

Об этом я как-то не подумала. Ну, то есть, какой смысл – получить кучу денег, если тебе не с кем их потратить? «Я должна копить», – напоминаю я себе. И нежно целую Ферди.

— Сможешь. Вот приедем в Нью-Йорк, и ты купишь мне большой жирный кусок пиццы…

— По рукам…

Я ставлю свой сидр, чтобы руки были свободны. Это невероятно, то, что мы расположились прямо здесь, на диване, – и, честно говоря, это очень заводит. Ферди ложится сверху, и я позволяю ему устроиться у меня между ног. Даже сквозь джинсы – мои и его – я чувствую, как он возбужден.

Мы долго целуемся, и я забываю обо всем, отключаю мозг, забитый глупыми заботами и тревогами, сосредоточиваюсь на теле. Включается беззвучный режим, и я целиком концентрируюсь на том, как приятны его прикосновения.

Ненадолго мы расцепляемся, потому что не существует никакого эротичного способа избавиться от наших джинсов в обтяжку. Мы стоим друг напротив друга и, извиваясь, стягиваем их с себя, чтобы тут же снова рухнуть в обнимку. Я неуверенно глажу через трусы его дружка, и он стонет.

Я делаю все медленно, так как хочу его возбудить, но не перевозбудить. Он тоже просовывает руки ко мне в трусы, и это божественно. Все мое тело отвечает, и хочется замурлыкать.

— О, детка, может быть… стоп… о черт!

Моей руке вдруг делается горячо и влажно.

Гадство.

— Эй, все нормально.

Он явно смущен, но не говорит ни слова. Вместо этого он сползает вниз по моему телу, целуя мой живот. Там он не останавливается и продолжает двигаться ниже. Лежа на спине, я готовлюсь к блаженству. У Ферди могут быть свои недостатки, но в этом он очень и очень хорош. Здесь жалоб нет.

В Хитроу меня отвозит папа. Он может пройти со мной только до таможенного контроля. У-у, аэропорт огромный, я чувствую себя крошечной. Терминал 5 похож на космическую станцию: сплошное стекло и металл. Мимо нас ходят туда-сюда безупречные, с идеальными попками стюардессы British Airways и измученные мужчины в костюмах, и я чувствую себя десятилетним ребенком.

— Посадочный талон и паспорт с тобой? – спрашивает папа.

Я сжимаю их в руке.

— Хорошо, только не потеряй. А у тебя нет жидкостей в твоем рюкзаке?