Книга Мясная лавка, страница 50 – Джуно Доусон

— Гхм…

— Burberry! Он спросил, сможешь ли ты завтра подъехать на примерку для показа на закрытии – он будет в воскресенье. Пожалуйста, пожалуйста, скажи, что ты можешь. Я знаю, мы обещали больше пока не отправлять тебя на кастинги, но Яна… это Burberry! Это сама Британия, так же, как… ячменные лепешки и… расизм.

О Burberry я слышала, разумеется.

— Кхм, ну да, конечно.

— Считай, ты в обойме. Это мечта, Яна. Наши партнеры, агентства из Нью-Йорка и Парижа, тоже звонили – о таком мы и мечтать не могли, серьезно! – Я оседаю на диван. Голова идет кругом. Нет, не голова… вся моя жизнь. – Яна? Ты здесь?

— Да, – хрипло шепчу я. – Я очень рада.

Звучит так, будто это не радостная я, а зомби.

— Я в шоке.

— Почему, солнышко?

— Я только что была на «Эллен». – Меня как будто разделили на двух разных девчонок. Одна – это я, во плоти, реальная и сижу на кушетке, а другая… воображаемая, о которой говорят все вокруг. Японский городовой, не я, а Ханна Монтана^[27] какая-то.

— Понимаю тебя! Разве это не потрясающе?

— Это… странно.

Она, наконец, глубоко вздыхает.

— Это мода, солнышко. В ней все движется, иногда до ужаса медленно, иногда до одури быстро. Иногда Новое Лицо буквально выстреливает – это как взрыв, – звучит не очень успокаивающе. – Неделя моды – это просто безумие, так будет не всегда, обещаю. Прости, что бросаем тебя на глубокое место, но все это окупится, потом будет намного легче.

— Окей.

— Да?

— Да.

— Умница. Я пришлю тебе информацию о машине, которая завтра отвезет тебя на примерку в Burberry. Не опаздывай.

Простившись, я долго сижу на диване. Даже телик не включаю, просто сижу, уставившись в стену.

Burberry. Чертов Burberry. Блиииин.

Кара, Клара, Уэсли Брайс, Лекс, Адвоа… все модели, каких я только могу вспомнить, работали с Bur-berry.

А теперь и я.

Я понимала, что все будет меняться. Просто не ожидала, что оно начнет меняться так быстро.

И странное чувство внутри – сама не пойму, что это: восторг или ужас.

И снова в Лондоне Неделя моды, и я так и слышу цоканье тонких-претонких шпилек вокруг Сомерсет-хаус. Мне мерещится, или эти истощенные фитюльки действительно становятся все более тощими с каждым годом?

Я с любовью вспоминаю славные дни Синди, Наоми и Клаудии, пластичных, с изящными формами, плавно крадущихся по подиуму, как пантеры. А в наши дни моя дочурка, пухленькая восьмилетняя Чина, вынуждена наблюдать парад ключиц, ребер и тощих бедер – именно такие фигуры сегодня выдаются за идеал безответственными дизайнерами-мужчинами, зачастую геями.

Сами убедитесь: всеобщая любимица Клара Киз напоминает Наоми Кэмпбелл, но только после сеанса мощнейшей химиотерапии. А широко разрекламированная новая модель Яна Новак (мне, кстати, пришлось объяснять Чине, что это и в самом деле девушка – хотя… кто-нибудь видел ее свидетельство о рождении?) – в конце восьмидесятых ее приняли бы за больную СПИДом.

Ни за что на свете я не поверю, что эти девушки и другие им подобные питаются здоровой пищей. Этого просто не может быть, не убеждайте меня. Постоянное появление этих скелетоподобных фигур в журналах и на подиумах подает нашим дочерям опасный пример: стать очень-очень худенькой возможно.