Книга Мясная лавка, страница 14 – Джуно Доусон

Пристегиваю велик рядом с домом и как ни в чем не бывало вхожу в квартиру. Как я и боялась, весь дом пропах какой-то запеканкой (кто же откажется от запеканки из микроволновки?). Я опоздала. Не сомневаюсь, мамино настроение от этого только улучшится.

— Прошу прощения! – кричу я. Хорошо бы прибавить: «Я заснула после секса с Ферди», – думаю я, чтобы уж окончательно прикончить предков.

— Торопись, – отвечает мне папа с кухни. – Твой ужин стынет.

Скинув кроссовки, я шлепаю босиком через гостиную. Они уже едят. В доме Новаков ужин никого не ждет.

— О, смотрите, – радостно вопит Милош, – это же сама Кара Делевинь!

— Я должна была обидеться? – спрашиваю я, садясь за стол.

— Даже не начинайте, – строго говорит папа.

Наклонившись, я целую его в щеку.

— Привет, тата.

Штамп, конечно, но я всегда была папиной дочкой. В самом хорошем смысле.

— Привет, кнопка, как жизнь сегодня?

Я смотрю на маму – она внезапно заинтересовалась веточкой аспарагуса.

— Они хотят подписать со мной контракт.

Это от папы я унаследовала свои «ледяные» (это выражение Сабы, а не мое) голубые глаза и черные как смоль волосы. Сейчас его глаза так и горят под густыми черными бровями.

— И что ты решила?

— Зоран, – перебивает мама. – Ей всего шестнадцать…

— Она достаточно взрослая, чтобы иметь свое мнение.

Больше мама ничего не говорит.

— Я им, кажется, понравилась. Они думают, что я могла бы сниматься для журналов и выступать на дефиле. Ух ты, картошка по-деревенски! – Я сую в рот одну дольку. Я – Хэнк Марвин.

Милош явно собирается сказать какую-то гадость, но папа каким-то образом это чувствует и предупреждающе поднимает палец, веля брату промолчать.

— Ты хочешь согласиться?

Вот это вопрос, а? Всем вопросам вопрос. Многие девочки за такую возможность готовы были бы родную бабушку продать. Но почему я не прыгаю от восторга?

— Мне кажется, – говорю я, – это хороший способ заработать приличные деньги. Так Мэгги сказала.

— Кто?

— Владелица агентства, – добавляет мама. – Такая… странная женщина.

— Но она знает, о чем говорит, – встреваю я.

— А как же школа? И университет?

Еще неизвестно, как я сдам экзамены, но следующий этап – университет. Я всегда прилично училась в школе, если не считать физкультуру, а если хорошо сдаешь экзамены, сам бог велел поступать в универ, правильно?

— Ну, я все равно собираюсь поступать, конечно.

Предполагается, что в сентябре мы все идем учиться в Холлитонский колледж.

— У тебя получится совмещать одно с другим?

Я пожимаю плечами.

— Ну да. Пожалуй.

Мама с папой переглядываются – советуются телепатически. Я терпеть не могу, когда они так делают.

— Уточни у них, пожалуйста. Может быть, и мне тоже стоит с ними переговорить. Образование очень важно, Кнопка.

— Я знаю. Ты все время говоришь, что университет – это ужасно дорого… – Я слышала, как мама и папа обсуждали студенческие ссуды и плату за обучение, когда думали, что я на верхнем этаже или еще где-нибудь. Они здорово переживают. Мы все переживаем. У нас нет таких денег. – Может, я поработаю так пару лет и накоплю денег на университет?

Что-то меняется. Неужели я, наконец, сумела настроиться на родительскую волну? Но и телепатом быть не нужно, чтобы догадаться: если мы с Милошем оба пойдем в университет (мой братец хоть и задница, но он поумнее меня) в ближайшие пять лет, вопрос о деньгах обязательно встанет. Очень серьезный вопрос. Папа неплохо зарабатывает в Лондонском департаменте транспорта, но мама работает на неполную ставку и без контракта. Оплата учебы двоих детей, ипотека и машина – нет, это нам никак не потянуть, ясное дело.