Книга Мясная лавка, страница 11 – Джуно Доусон

— И что это такое? – спрашивает Ферди. – Ой, нет, погодь, надо костер потушить, а то полиция опять нас остановит.

Мы играем в «Последнюю фантазию».

Я снова в реальном мире. Моем мире. Нашем мире.

— Да блин. Вот так. – Я заставляю Игниса бегом вернуться в лагерь, прежде чем он сядет в машину. – Развитие – это… ну, не знаю… Развитие.

— Вот сейчас ты реально помогла, детка, спасибо.

Я хрюкаю и ставлю игру на паузу, чтобы сосредоточиться и как следует ему надавать в игре. Сегодня я целый день рассказываю – Сабе и Лорел в общем чате, Милошу дома – и уже слегка выдохлась. Махнув в воздухе обеими ногами, я пересаживаюсь и разворачиваюсь лицом к Ферди, а не к телику. Вытянув ногу, хочу погладить его по щеке босым пальцем, но он отбивается, потому что считает мои ступни слишком большими и грубыми.

— Перестань! – просит он. – Я сейчас блевану!

Я смеюсь так, что чуть не падаю с кровати.

— Наверное, Развитие – это что-то вроде обучения или тренинга. Том говорит, что я уже старовата, чтобы быть начинающей.

— Тебе всего-то шестнадцать. – Ферди перегибается через меня, чтобы дотянуться до пакета чипсов «Уокерс Сенсейшен. Сладкий чили». Кто-то говорит, что бывают чипсы вкуснее, чем «Сенсейшен. Сладкий чили», но эти люди врут. У Ферди мама с папой часто задерживаются на работе допоздна, а сестра работает в ночную смену в супермаркете «Асда», так что квартира в нашем распоряжении. Мы зависаем в его захламленной комнате – сидим, скрестив ноги, на узкой кровати, а с постеров на стене на нас таращатся Харли Квинн, Дейнерис Таргариен и Дэдпул.

— Я знаю, но часто они приглашают девчонок, которым, типа, лет двенадцать-тринадцать.

Он морщит нос.

— Фигня какая-то.

— Нет, они ждут, когда им исполнится шестнадцать, раньше договор не подписывают. Это не детский труд. – Он протягивает мне пакет чипсов. – Ферди, опять оставил мне одни крошки. Ну ты и гад.

Он ухмыляется.

— Это не крошки, это фрагменты. Улавливаешь разницу? – Он целует меня. Губы пахнут сладким чили. – И что будет дальше?

— Ну, я начну заниматься. Пока что я еле-еле смогла пройти по прямой. Ты бы обхохотался, если б увидел меня. А еще на следующей неделе я снова туда поеду, чтобы сделать несколько «цифровых» фоток для портфолио. И, наверное, они меня подстригут…

У Ферди округляются глаза.

— Серьезно? А как?

— Чтоб я знала. Коротко, наверное.

— И ты согласна?

— Мне параллельно. – Я провожу ладонью по бесформенной шапке волос. Сейчас они падают мне на грудь, жидкие концы все еще светлее корней: в прошлом году я умоляла маму разрешить мне сделать мелирование. Она сдалась, но результат меня ужаснул. Вместо светлых и каштановых прядей получилось что-то грязно-желтое, напоминающее по цвету старую половую тряпку.

— Странно, что ты такая спокойная, учитывая, что только что подписала контракт с потрясающим модельным агентством.

Я пожимаю плечами.

— Когда я начинаю об этом думать, странно себя чувствую, поэтому стараюсь не думать.

— Странно?

Я качаю головой. И кручу на указательном пальце серебряное кольцо с черепом, которое Ферди подарил мне на шестнадцать лет.

— Сама не знаю. Как-то… многовато всего.

— Ты же знаешь, ты не обязана соглашаться.

— Ага. Нет, все нормально. Просто… в прошлую пятницу я думала только о том, какие предметы выбрать на следующий год. И уже подумывала о том, чтобы после школы поступать на биологический факультет. У вас-то с Сабой полный порядок. Вы знаете, кем хотите быть, когда вырастете.