Книга Только с тобой, страница 161 – Э. Сальвадор

Я слышу, как она резко вдыхает.

— Но ты можешь чувствовать меня. И слышать. Просто сосредоточься на звуке моего голоса и цветах, которые ты видишь. Я всегда так делаю...

— Что всегда делаешь?

— Я думаю о твоем голосе и о том, какие чувства он у меня вызывает...

Сердце сжимается, и я хочу спросить еще, но знаю, что не стоит. Блин. Что мы делаем? Нет, что делаю?

Должно быть, она чувствует мое беспокойство, потому что откашливается и меняет тему.

— Спасибо.

— За что? — я обвиваю руками ее талию, поднимаю, и она обвивает меня ногами.

Джулианна смахивает волосы с моего лба

— Что позаботился обо мне. Со мной никто никогда так не поступал. Так что спасибо.

Сердце бешено колотится, и я клянусь, вода стала как будто горячее.

— Не благодари меня за самый необходимый минимум. Это меньшее, что я мог сделать.

Она сдерживает смешок, приподнимая коричневую бровь.

— Опять этот минимальный минимум?

— Надеюсь, ты поднимешь свои стандарты, потому что это — ничто, — она с насмешкой отдает честь, ухмыляясь.

— Это будет твоей виной, если я не найду никого, кто будет им соответствовать.

Мне следовало бы отмахнуться от этого, но что-то уродливое и завистливое поднимает голову и прочно застревает в груди.

— Было бы жаль, если бы ты так никого и не нашла, — равнодушно говорю я. Она смотрит на меня, кажется, с укором.

— Это не очень обнадеживает.

— О, прости, — цокаю я языком. — Позволь перефразировать. Какой же стыд, если ты никого не найдешь

— Мудак. Звучит не лучше, — она дергает меня за волосы на затылке.

Я щипаю ее за задницу, и она вздрагивает, прижимаясь ко мне, но это ошибка, потому что теперь, когда мы не застряли в сладком тумане, мозг будто обостренно осознает какие мы голые и мокрые. Как ее большие сиськи и киска прижаты ко мне, и, кажется, она думает о том же, потому что тяжелый взгляд снова опускается к моим губам.

Мы оба молчим, пока опускаю ее так, что ее теплая влажная киска скользит по моему члену.

Я сдерживаю стон, сжимая челюсти, когда она медленно подает бедрами вперед.

— Джулианна.

Это должно было прозвучать как предупреждение, но выходит скорее, как отчаянная мольба о продолжении.

Надменная усмешка трогает ее губы, потому что она знает, что добьется своего.

— Гребаная малявка, — хриплю я, прижимая ее к стене, оттягиваюсь и, сжав рукой член, направляю к ее входу. — Я не буду нежным, — предупреждаю, дразня клитор своим кончиком, а затем проводя им вниз, туда, где она больше всего хочет.

— Знаю, — хнычет она, откидываясь назад, и ее грудь мягко покачивается,

Член пульсирует при этом виде, и я резко вхожу в нее.

* * *

Кажется, я совершил ошибку.

В тот момент это казалось правильным. Нет, это было не просто правильно, я был в этом абсолютно и полностью уверен. Но сейчас, стоя перед столешницей и уставившись в пустую миску, думаю, что поторопился.

Медленно вдыхая и выдыхая, провожу пальцами по цепочке, надеясь, что мое скачущее сердцебиение и напряжение, сжавшее грудь, исчезнут. но, когда этого не происходит, я вцепляюсь в столешницу, пока костяшки пальцев не белеют, и опускаю голову между плеч.

Я думал, что, то подавляющее ощущение, когда кончил, было из-за того, как сильно трахал Джулианну. Думал, что дело было в этом, но после нашего душа я все еще чувствовал его. Оно усилилось, когда она начала распаковывать все свои вещи.