Книга Только с тобой, страница 160 – Э. Сальвадор

Я приподнимаю ее подбородок, заставляя посмотреть на меня.

— Ты обкончала меня. В этом нет ничего плохого. Я хочу, чтобы ты повторила это, и поверь, ты повторишь.

Ее глаза впиваются в мои, и на этот раз она не выискивает и не изучает меня, потому что знает — я говорю серьезно.

Она краснеет и облизывает губы.

— Мне нужно в ванную, принять душ.

— Да, конечно. Я приберусь.

— Составишь компанию? — ее взгляд становится томным. Уверен, мой выглядит так же, когда отвечаю.

— Ага.

Лэндон

— Тебе не обязательно это делать... — Джулианна запрокидывает голову, глаза закрываются, и с губ срывается довольный вздох, пока я нежно массирую ее тело намыленной мочалкой. — Я могу сама.

— Знаю. Но я хочу о тебе позаботиться, — я провожу мочалкой по ее груди, как следует намыливаю и опускаюсь ниже.

Звук ее голоса погружает меня в цвета, которые всегда вызывает. Мерцающие, изменчивые лучи занавесей. Они кружатся и движутся непредсказуемо, прямо как наши отношения.

Что-то грозное вспыхивает в груди, но тут же угасает, когда я щурюсь, а она одаряет меня любимой мягкой улыбкой.

Ненавижу свое отвратительное зрение. Мне пришлось снять линзы перед тем, как залезть в душ.

— Но ты уже позаботился.

— Позаботиться о твоих сексуальных потребностях — не в счет, — убедившись, что она вся намылена и пена покрывает переднюю часть ее тела, я разворачиваю ее и массирую мочалкой шею и плечи, постепенно опускаясь ниже. — А это я просто забочусь о тебе. Не потому, что должен, а потому что хочу.

Я не хочу, чтобы она неправильно поняла, зачем это делаю. И надеюсь, что голос достаточно передает, как сильно мне это нравится. И надеюсь, что то, как я орудую мочалкой, — нормально, потому что стараюсь быть как можно нежнее.

Я не мастер подбирать слова, но умею быть полезным. Это самый необходимый минимум, но все же надеюсь, она чувствует, что я стараюсь изо всех сил. Надеюсь, я не облажался, потому что никогда такого не делал. Я никогда не заботился ни о ком, кто не был пьян.

На мгновение воцаряется тишина, а затем она убирает выбившуюся из пучка влажную прядь за ухо.

— Лэндон?

— Ага?

Я слышу, как Джулианна сглатывает, и кажется, она переминается с ноги на ногу.

— Что мы делаем?

Моя рука замирает под тяжестью этого вопроса. Знаю, о чем она спрашивает, потому что и сам себе задавал тот же вопрос. Один день мы ненавидим друг друга, не можем находиться в одной комнате, кидаемся взглядами и спорим, словно от этого зависит наша жизнь, а потом... это.

Крадущиеся взгляды, когда мы на людях. Ночи, кровати и слова, которые делим наедине.

— Не знаю. Но мне нравится то, что это такое, — честно отвечаю я.

— Да, мне тоже, — ее голос почти неслышный шепот, когда она прислоняется спиной к моей груди.

Повесив мочалку, обнимаю ее спереди и притягиваю так, что горячая вода обрушивается на наши тела, смывая мыло. Мы стоим под потоком воды в тишине, пока Джулианна не просовывает пальцы между моими и ослабляет мои объятия.

Джулианна поворачивается, скользит руками по моей груди и обвивает плечи. Снова щурюсь, чтобы разглядеть ее получше, и она хихикает.

Я смотрю на нее безразлично.

— Прости, знаю, что не смешно, но ты выглядишь мило, — ее голос смягчается, от чего моя грудь расширяется.

— Ненавижу, что не могу видеть тебя четко.