Книга Истинная для двоих. Пленница желания, страница 39 – СИрения

Я мысленно пробегался по расстановке сил. Она. Испуганная, смятенная. В ней сквозь страх пробивалось любопытство. Он. Грем. Он принял вызов. И это делало его куда более опасным. Ибо играть с глупцом, рвущимся в бой, — скучно. Играть с умным противником, принявшим твои правила, — искусство.

Придворные. Они будут смотреть. Шептаться. Завидовать. Их мелкие, ядовитые умы будут искать подвох, насмешку, унижение. Они не увидят главного — рождения чего-то нового. Они увидят лишь то, что король позволяет невесте прикасаться к себе.

Мое отражение было бесстрастным и прекрасным. Холодная маска Властителя. Но сегодня за ней скрывалось нечто большее. Нетерпение. Предвкушение охоты, где добыча сама идет в руки, сама учится желать капкана.

Я отошел от зеркала и приблизился к окну, за которым простирался мой город. Илирит — жемчужина королевства. Тысячи лет мои предки строили его, вытачивая из камня совершенство. А я строил нечто иное — совершенство из человеческих душ. И Эмилия стала моим самым амбициозным проектом. В ней было то, чего я не встречал прежде — не сломленная воля при полной беззащитности. Это сочетание пьянило сильнее любого эликсира.

Я вспоминал вчерашний вечер. Ее тело под моими руками. Ее дыхание, сбивающееся с ненависти на что-то иное. Ее глаза, в которых страх мешался с запретным любопытством. Она пыталась бороться. Она пыталась ненавидеть. Но тело не лжет. Оно откликалось на каждое прикосновение, как струна под смычком искусного музыканта. И сегодня эта музыка зазвучит на публику.

Я приказал подготовить зал. Ширмы уже должны были быть установлены. Ажурные, резные, отбрасывающие сложные тени. Они скроют достаточно, чтобы разжечь воображение Грема. И обнажат достаточно, чтобы остальные чувствовали свою второсортность.

Я провел рукой по своей груди, представляя ее пальцы на своей коже. Интересно, как долго она продержится, прежде чем перестанет контролировать свои прикосновения? Минуту? Две? Я давал ей час. Час, в течение которого она будет изучать мое тело. Час, в течение которого Грем будет смотреть.

Я представлял себе ее пальцы. Неуверенные, дрожащие. Сначала — робкие, едва касающиеся кожи. Потом — смелеющие, изучающие рельеф. А потом… потом наступит момент, когда она забудет о зрителях, о испытании, о самом Греме. И будет просто чувствовать.

И в этот момент я открою глаза. И наши взгляды встретятся. И она увидит. Увидит не насмешку. А признание в ней равной. Это будет моментом ее окончательного пленения. Я знал этот эффект. Знал, как взгляд способен проникнуть глубже любых прикосновений. Знал, как важно дать человеку почувствовать, что его видят. По-настоящему видят. Не как объект, не как игрушку, а как уникальное существо со своей глубиной. Маэльвир, король дроу, видел в ней не просто тело. И когда она осознает это — она пропадет.

А Грем… Грем будет стоять в тени. И видеть это. Видеть, как ее дыхание сбивается. Видеть, как она смотрит на меня. И его собственная, простая, прямолинейная страсть будет разрывать его изнутри. Делать его еще более преданным ей. И еще более — управляемым мной.

Я позволил себе легкую улыбку. Каждый на своем месте. Каждый играет свою роль в моем спектакле.

Но сегодня было нечто большее, чем просто игра. Сегодня я впускал их обоих в свой личный мир. Я выстроил вокруг себя стену, и эта стена служила мне верой и правдой долгие годы. До сегодняшнего дня.