Книга Я с тобой не наигрался, детка!, страница 28 – Солянка

У меня ноги подкашиваются. В смысле перекупил? Кто? Я даже не в курсе. Все нюансы и заключения контрактов я вверил папе. Зачем умалчивать, что команда предлагала место?

Стараясь не выдать волнения и одновременного гнева в голосе, я чеканю каждое слово:

— Нет, я ни с кем ничего не подписывал. Заинтересован в вас. Я уточню со своей стороны о сделке, а потом свяжусь. Так подойдет?

В конце концов, мой родитель говорил о каких-то новостях. Может, есть команда сильнее? Берут сразу в основной состав? В любом случае я нацелен на Андрея Борисовича, но хочется видеть всю картину целиком.

— Подойдет, но не медли. Твои намерения я должен прояснить сегодня, или контракт уйдет другому парню.

— Я обязательно наберу, — заведенно повторяю и дожидаюсь, когда тренер положит трубку.

Собравшись за пять секунд, не позавтракав, хватаю ключи от машины и бегу вниз. Сажусь в тачку и, продолжая размышлять, упираюсь взглядом в бардачок.

В сознании галопом проносятся воспоминания о разводе родителей, как я, взбешенный и удрученный, свалил из родного дома. Тогда отец всучил мне связку и сказал, что ждет меня у себя в любой день, что бы со мной ни случилось, в какую переделку я бы не попал. Связка с тех пор и валяется. Без предупреждения я не являлся.

У меня есть немного времени, можно доехать до частного сектора, зайти в его кабинет... Или это предательство?

Никогда не умел бороться с собственными желаниями. Если я чего-то захотел, я получу, и никакая совесть меня не остановит. В дороге пишу сообщение папе, что опоздаю. Получаю простое и окрыляющее «ОК».

Добираюсь до его коттеджа минут за пятнадцать. Здороваюсь с охраной, с домработницей и прохожу вперед. Внутри ничего не изменилось. Ремонт с позолотой и лепниной, который набил мне оскомину в подростковом возрасте, не сменился на что-то новое и со вкусом. Всюду картины, фотографии, мои кубки и медали. А мать словно вырезали, вычистили из жизни.

Работница немного нервничает, нынешняя хозяйка ее вышколила, но предлагает мне чай и перекус.

Отказываюсь, объясняю, что Равиль Дамирович попросил меня забрать документы, и она услужливо отпирает его кабинет. Немного постояв и догадавшись, что при ней я и пальцем не пошевельну, она выходит.

И я, уже спокойно и обстоятельно исследую ноутбук отца. Не надо умничать, подбирая пароль. Им служит дата моего рождения. Я его единственный ребенок, долгожданный сын, главная гордость.

Оттого шок от увиденного не проходит.

Читаю его переписку с хантерами из других команд. Я-то волновался, что это мне кажется, что я талантлив, что у меня хорошие данные, и есть шанс попасть в сборную страны. Мне кажется, но никому это не нужно. Ведь никакие представители со мной не связывались.

А на деле отец меня уже продал... с потрохами. Тем же Барсам, где всем заправлял Ахматов.

Ругаюсь...

Других он либо игнорировал, либо отвечал ничего не значащими отписками.

Руки невольно ударяют по клавиатуре. Еле-еле унимаю в себе ярость, чтобы не запустить макбуком в стену. Дышу, считаю про себя, представляя лицо Киры. По-моему, она так делала, чтобы мне не врезать.

Успокаивает слабо. Наоборот, я разгораюсь сильнее и готов к новой вспышке. Телефон, словно издеваясь, загорается от сообщения отца.

«Где ты?»

Пересылаю на свою почту все предложения и отвечаю, что в дороге.