Книга Я с тобой не наигрался, детка!, страница 31 – Солянка

Спорт — это не просто жизнь, это еще и очень узкая сфера, в которой все друг друга знают. Я не дорос до того уровня, чтобы диктовать условия. На фоне успешных спортсменов я никто. И если мой замысел не выгорит, о дальнейшей карьере я могу забыть.

Чуть позже я паркуюсь у спорткомплекса, и мне навстречу бежит Антон. Он подходил к двери, но заметив мою машину, остановился и поменял направление.

— Что? — я громко хлопаю дверью.

Он переводит взгляд со своего смартфона на меня.

— Ты намереваешься уйти? Добрынин пишет, что ты уволил отца. Выходил Радугин, сделал объявление, что тебя перекупили. Это правда?

Новости разнеслись меньше чем за полчаса. Папа без дела не сидел, отзвонился всем и каждому, включая тренера и главу администрации.

— Тебя волнует? — исподлобья гляжу на бывшего друга. — Скоро контракт заканчивается, мой уход был очевиден.

— Да, но мы собирались уходить вместе... — мнется Зарубин.

— Верно, до того момента, как выяснилось, что из тебя отвратительный приятель. — Я смотрю на парня. Понимаю, что он хочет мне что-то сказать, что моя реакция его настораживает, и что своим поведением я вызываю вопросы, но мне плевать. — Антон, что тебе нужно от меня? — спрашиваю уставшим тоном. — Если на этом все, дай пройти.

Отталкиваю его плечом, подхватываю сумку с заднего сидения и молча иду вперед. Представляю, какой допрос устроит тренер, да и вся команда.

Антон не мешает, закатывает глаза и тихо плетется за моей спиной.

Уже на тренировке я не щажу никого. Играю грубо, бесцеремонно. То и дело раздается свист, а Сергей Иванович Добрынин ругает меня на чем свет стоит.

— Матвей, я понимаю, что у тебя какой-то конфликт с отцом. Задерживаться в клубе ты не планируешь, но для чего калечишь остальных ребят? — говорит он и сжимает ладони в кулаки.

Понятия не имею, что ему наплел папа, но, видимо, ничего хорошего. Равиль Дамирович привычно обелил себя и сбросил всех собак на мою душу.

Да, я не планировал задерживаться в городе. Да, я искал другую команду, но грязно и со скандалом уходить бы не стал. После выяснения всех обстоятельств нахождение в Барсах, словно жестокая, долгая пытка. А мучителями выступают все — от наставника и друзей, до вышестоящего руководства, дорогого родителя и никчемной стервы.

Сергей Иванович просит отойти меня подальше и побеседовать. Я зло бросаю мяч в Руслана, тот ловит и крутит пальцем у виска.

— Успокойся, сынок, — тренер кладет мне руку на плечо. — Не знаю, что произошло, но срываться на команде не надо.

— Вам отец звонил, да? — вздыхаю, замечая гневные ухмылки парней.

— Звонил, — кивает Добрынин. — Не только мне. Все правление извещено. Тебя держать не будут. А ты должен понимать, что раз ты не заинтересован в нас, то и они не будут заинтересованы в тебе. Держись, твою мать, не давай им повода уволить тебя раньше срока. Ты же ни с кем еще не подписался.

— Словно переживаете? — огрызаюсь.

— Почему бы мне не переживать? — мужчина трет свой подбородок. — Через неделю матч, мой нападающий в кризисе, команда не сыграна. Матвей, — он останавливается, — вообще-то, я с вами нянчусь с ваших шестнадцати. С чего ты решил, что мне все равно? Есть предложения лучше — вперед, я лишь порадуюсь за тебя. Но пока не подписался, будь добр, выложись на полную, не подставляй меня.