Книга Я влюбилась не в того отца, страница 29 – Ауриния Лавр

Я подняла телефон. Палец дрожал, когда я открыла чат с Артемом. Я хотела написать: «Почему вы вчера были вместе?» Но вместо этого я просто выключила экран.

Я не была готова. Не была готова к скандалу, к разоблачению, к тому, что эта красивая, сладкая сказка, в которой я жила последние месяцы, рассыплется в пыль. Мне было страшно. Страшно остаться одной. Страшно признать, что меня снова обманули.

Я легла спать, свернувшись калачиком, и притворилась, что ничего не видела. Завтра будет новый день. Завтра, может быть, я найду в себе силы. Но не сегодня.

Сегодня я просто хотела забыться. И мне это почти удалось, пока в 23:50 не пришло сообщение.

Иван: «Тима поправился, завтра выходит. Спасибо еще раз.»

Я не ответила. Просто смотрела на эти слова в темноте, пока глаза не начали слипаться.

Завтра. Завтра я что-нибудь решу.

Я так и не «решила» ничего. Вместо этого я погрузилась в странное состояние оцепенения. Я продолжала встречаться с Артемом, улыбалась ему, целовалась в ответ, но внутри будто отключилась. Я наблюдала за ним, как за интересным, но чужим явлением. Искала новые трещины. И находила.

Самая очевидная из них — его телефон. Он никогда не оставлял его на виду. Всегда клал экраном вниз. На стол в кафе, на тумбочку у моей кровати, на сиденье в машине. Экран вниз — словно тайна, которую нельзя раскрыть даже случайному взгляду.

В один из вечеров он задержался у меня. Мы смотрели фильм, ели пиццу, и его телефон лежал на журнальном столике, как всегда, экраном к столу. Он зазвонил. Артем вздрогнул, как от выстрела, схватил аппарат и посмотрел на экран. Его лицо на мгновение исказилось чем-то — раздражением? Досадой? Прежде чем он сбросил вызов и снова положил телефон экраном вниз.

— Кто это? — спросила я, стараясь, чтобы вопрос прозвучал невинно.

— Рабочее, — он махнул рукой и снова обнял меня. — Ничего важного. Не бери в голову.

Но через полчаса телефон завибрировал снова. Настойчиво, серией звонков. Артем извинился, встал и ушел на кухню, прикрыв за собой дверь. Я прислушалась. Сквозь дверь доносились обрывки фраз, произнесенных сдавленным, сердитым шепотом.

— «Я же сказал, позже…»

— «Не сейчас, ты что, не понимаешь?..»

— «Да, я знаю, но…»

Он вернулся через пять минут с привычной легкой улыбкой, будто ничего не произошло.

— Все в порядке? — спросила я.

— Конечно, — он поцеловал меня в макушку. — Просто один настырный клиент. Иногда приходится быть жестче.

Я кивнула, делая вид, что верю. Но внутри все похолодело. Этот шепот, это раздражение… Оно не было похоже на разговор с клиентом. Оно было слишком личным. Слишком эмоциональным. Как ссора. Или выговор.

Позже, когда он заснул, я лежала без сна и смотрела в потолок. Его телефон молча лежал на тумбочке, экраном вниз. Искушение было мучительным. Протянуть руку, перевернуть, взглянуть… Узнать, кто звонил. Узнать правду. Но я боялась. Боялась, что он проснется. Боялась того, что увижу. Боялась того, что после этого нам придется говорить. А говорить — значит разрушать этот хрупкий, лживый покой, в котором я все еще пыталась укрыться.

Утром он уехал рано, как всегда. А я осталась одна в квартире, полной его запаха, и чувствовала себя грязно. Как сообщница. Как та, кто видит, но предпочитает не видеть.