Книга Я влюбилась не в того отца, страница 13 – Ауриния Лавр

Она взяла Тиму за руку, кивнула мне на прощание и увела его. Я осталась с ощущением легкой недосказанности. Кто она? Почему «помогает семье»? И что значит это «после всего»?

На следующий день за Тимой пришел сам Иван. Он был еще мрачнее обычного. Темные круги под глазами, резче заострились скулы.

— Галина Петровна вчера все сделала правильно? — спросил он вместо приветствия, пока Тима бежал за рюкзаком.

— Все было в порядке, — ответила я. — Она очень милая женщина.

— Она — член семьи, — отрезал он, как будто это что-то объясняло. Потом его взгляд упал на меня, стал изучающим. — Зачем вы задавали ей какие-то вопросы.

Это прозвучало не как вопрос, а как обвинение.

— Я… просто побеседовала, — оправдалась я, чувствуя, как на щеках разливается краска. — Как с любым родственником.

— Не нужно, — сказал он резко. — Не нужно ее ни о чем расспрашивать. Все вопросы — ко мне. Понятно?

Его тон, властный и не терпящий возражений, взорвал во мне все то раздражение, что копилось неделями.

— Иван Александрович, я воспитатель, а не следователь, — холодно парировала я. — У меня нет цели «расспрашивать» кого-либо. Но если ко мне приходит новый человек за ребенком, я имею право поинтересоваться, кто он. Ради безопасности ребенка.

Мы сверлили друг друга взглядами. Тима подбежал, держа в руках рисунок.

— Смотри, что я нарисовал! Это мы с тобой и бабой Галей!

Иван взглянул на рисунок, и что-то дрогнуло в его каменном лице. Почти неуловимо. Он взял листок.

— Хорошо, Тима. Иди одевайся.

Мальчик побежал к шкафчику. Иван снова посмотрел на меня.

— Ваша безопасность — ваше дело. Моя семья — мое. Запомните это.

Он развернулся и пошел помогать Тимке, оставив меня с трясущимися от злости руками. «Моя семья — мое». Какая удобная формулировка для того, кто хочет скрыть что-то нелицеприятное. Моя уверенность в том, что он скрывает какую-то темную тайну, окрепла.

Вечером я пришла домой еще более убежденной в своей правоте. Я рассказала обо всем Лере по телефону.

— Он просто урод, — заключила я. — Контролирует каждый шаг, запрещает даже няне разговаривать. Представляешь, каково там его жене было?

— Странно, — задумчиво сказала Лера. — Обычно такие тираны не допускают посторонних. А тут какая-то Галина Петровна, «член семьи».

— Может, она ему подчиняется? Или родственница, которую он тоже держит в ежовых рукавицах.

— Может, — Лера не звучала убежденно. — Ладно, забей. Главное — твой принц на белом мерседесе. Как дела с Артемом?

Я с радостью переключилась на рассказ о наших последних встречах, о том, как он планирует на выходных свозить меня и Варю за город, погулять по лесу. Лера слушала, периодически вставляя свои ехидные, но в целом одобрительные комментарии.

Закончив разговор, я села с чашкой чая и открыла Instagram. Почти машинально, движимая каким-то смутным чувством, я вбила в поиск «Галина Петровна Вершинина». Ничего. Потом просто «Вершинин Иван». Нашлась страница. Закрытая. Аватарка — абстрактное черно-белое фото, похожее на макросъемку какого-то механизма. Ни намека на личное. Как и он сам — непроницаемый, закрытый.

Я выдохнула. Неважно. Не стоит тратить на него время и нервы.

В 23:41 телефон вибрировал.

Иван: «Завтра у Тимы физкультура. Убедитесь, что у него сменная обувь.»