Книга Я влюбилась не в того отца, страница 12 – Ауриния Лавр

Я легла спать, улыбаясь в темноте, и последней мыслью перед сном была не тяжелая судьба Вари, а вкус вина на губах Артема и тепло его рук.

После того ужина и поцелуя мир заиграл новыми красками. Даже осенняя слякоть за окном казалась не унылой, а поэтичной. Я ловила себя на том, что напевала что-то под нос, расставляя игрушки, и Света постоянно подкалывала меня.

— Ну что, наша Алиска совсем растаяла? — говорила она, подмигивая. — Видно же, что папаша Краснов не просто так кофе носит. Признавайся, уже на свидания бегаете?

— Свет, хватит, — отмахивалась я, но улыбка выдавала меня с головой.

С Артемом мы теперь обменивались сообщениями целыми днями. Он присылал смешные мемы про офисную жизнь, спрашивал, как прошел мой день, рассказывал, что Варя стала немного разговорчивее. Я тонула в этом внимании, как в теплой ванне.

А еще… Иван Вершинин. Его присутствие в моей жизни стало похоже на хроническую головную боль — тупой, постоянный фон. Его сообщения приходили с завидной регулярностью, всегда лаконичные, всегда в неурочное время. Я выработала стандартные ответы: «Все в порядке», «Не плакал», «Хорошо поел». Без эмоций. Без лишних слов. Я решила, что это лучшая тактика — не кормить его паранойю.

И вот, в один из таких дней, за Тимой пришел не он.

Я как раз помогала Марку завязать шнурки, когда в дверь группы заглянула женщина лет пятидесяти пяти. Аккуратная стрижка, теплое пальто, добрые, умные глаза за очками в тонкой оправе.

— Здравствуйте, — сказала она мягким, мелодичным голосом. — Я за Тимофеем Вершининым.

Тима, услышав ее голос, сорвался с места и с радостным криком «Баба Галя!» бросился к ней, обхватив ее ноги.

— Здравствуйте, — ответила я, поднимаясь. — А Иван Александрович?

— У него срочные дела, он задерживается, — женщина легко объяснила, гладя Тиму по кудряшкам. — Он предупредил, что приду я. Галина Петровна. Я… помогаю семье.

«Помогаю семье». Няня? Домработница? Или… родственница? Она выглядела слишком ухоженно и солидно для обычной няни.

— Очень приятно, — сказала я. — Тима, давай собираться, бабушка тебя ждет.

Пока я помогала Тимке надеть куртку, Галина Петровна стояла рядом, ее внимательный взгляд скользил по группе, по детям, по мне.

— Вы здесь одна работаете? — спросила она.

— Нет, со мной еще Светлана, моя сменщица. Она сегодня раньше ушла.

— Ясно, — кивнула она. — Тяжело, наверное, одной со всеми справляться.

— Привыкли, — улыбнулась я. — Тима у вас молодец, очень общительный мальчик. Сразу со всеми подружился.

Лицо Галины Петровны озарила теплая улыбка.

— Он у нас солнышко. После всего… что было… его радость — это просто чудо.

Меня кольнуло любопытство. «После всего… что было». Что было? Я вспомнила мрачного Ивана, его тотальный контроль. Может, он и на жену свою так давил, что «все и было»? Галина Петровна, должно быть, видела это. Может, она пыталась помочь?

— Да, он замечательный, — осторожно согласилась я. — Иван Александрович… очень о нем заботится. Чувствуется.

Я надеялась, что она что-то добавит. Раскроется. Но ее лицо стало чуть более сдержанным.

— Забота — это его конек, — сказала она, и в ее тоне я уловила какую-то странную ноту. Не осуждение, но… усталость? — Порой даже слишком. Ну, Тимоша, готов? Пойдем, котлетки ждут.