Книга Инвентаризация чувств, страница 59 – Анастасия Рафаенко

— Что именно?

— Воздух. Как можно нарисовать то, чего не видно?

Роман подходит чуть ближе. Я чувствую тепло, исходящее от его рукава. Он смотрит на картину, слегка прищурившись.

— Не знаю. Наверное, просто оставляю место. Не закрашиваю все подряд.

Оставляю место. Я мысленно пробую эту фразу на вкус. В бухгалтерии пустое место — это ошибка. А здесь — это воздух.

Мы идем дальше. Я заворачиваю за колонну, останавливаюсь у небольшого рисунка в строгой раме и не сразу понимаю, почему у меня перехватывает дыхание. Формат примерно тридцать на сорок. Карандаш, пара штрихов пастелью. Женщина в профиль сидит на скамейке у парапета. За ней — река, колотый лед, размытый закат. Лицо не детализировано: лишь уверенный росчерк скулы, тень от челки, напряженная линия шеи, поворот головы. Но что-то в этом есть. Даже не портретное сходство. Присутствие. Человек, который сидит, смотрит на воду и наконец-то может ни для кого не быть полезным.

— Это я, — выдыхаю я. Не вопрос, а утверждение.

— Да.

Я поворачиваюсь к нему. Во мне просыпается смелость, которой я от себя не ожидала.

— Вы рисовали, пока я сидела рядом, а я и не заметила?

— Нет. По памяти. На следующий день в мастерской.

Я слегка приподнимаю бровь.

— У вас такая феноменальная память на случайных прохожих?

Роман смотрит мне прямо в глаза.

— Вы не случайны.

Мое сердце пропускает удар. Я заправляю выбившуюся прядь за ухо — этот жест выдает мое смущение.

— Почему я?

Роман переводит взгляд с меня на портрет.

— Потому что на вашем лице — целая история. И… она мне интересна.

Я стою перед этим рисунком и думаю обо всех мужчинах, которые за последние недели выносили мне вердикты. Кирилл увидел в ней функцию и закопанную женщину. Артем — умную мамочку, которая разгадает ребус и оплатит счет. Максим — энергию жертвы для своих вебинаров. Денис — удобную жилетку. Владлен — добычу. Все они видели что-то свое, и в каждом диагнозе была доля правды. Но никто не сказал «история». Не проблема. Не потенциал. Не материал. Не ресурс. История. Что-то, что не нужно исправлять, продавать или использовать по назначению. Что-то, что можно просто бережно хранить и читать.

Я снова смотрю на карандашные штрихи. Женское кокетство требует комплимента, и я не удерживаюсь, произнося с легкой горечью:

— Я здесь не красивая.

Роман поворачивается ко мне, на его лице нет дежурной вежливости.

— Я рисовал не красивую.

Слова звучат так прямо, что я теряюсь.

— А какую?

— Настоящую. Насколько я успел разглядеть.

Ответ прост. Без попыток польстить, без желания сгладить углы. И от этой пугающей честности у меня почему-то щиплет глаза. На рисунке я не глянцевая красавица, и это в тысячу раз важнее. Красивой меня пытались сделать красное платье с вишенками, помада и правильное освещение в ресторане. А здесь я настоящая: уставшая, сосредоточенная, живая. Я впервые смотрю в лицо человека, которому не нужно срочно становиться лучше, чтобы заслужить право на существование.

— Можете забрать, если хотите, — негромко говорит Роман, нарушая повисшую тишину. — Или я напишу полноценный портрет маслом… Когда мы узнаем друг друга получше.

Слово «когда» звучит как твердое обещание. Не «если».

— Чтобы рисовать, вам не нужна биография? — тихо спрашиваю я.

— Иногда достаточно увидеть, что человек находится в моменте. Сейчас люди редко находятся в моменте. В основном они бегут.