Книга Инвентаризация чувств, страница 54 – Анастасия Рафаенко

Людей мало — это отдельный сигнал: здесь не бывает случайных. Сюда не заходят с улицы погреться. Здесь оказываются, потому что кто-то открыл дверь, от чего я чувствую себя не в своей тарелке. Но не борюсь с этим. Просто фиксирую: риск повышен.

Владлен сидит в дальней кабинке. Встает, когда я подхожу. Не как Игорь — из старомодной вежливости. Владлен встает как человек, который оценивает территорию. Смотрит на меня сверху вниз и обратно. Не спешит. Не смущается.

— Хорошо выглядишь, — говорит Владлен хриплым голосом.

Голос тихий. Настолько тихий, что я непроизвольно наклоняюсь чуть ближе. Ненавижу это чувство и все равно наклоняюсь. Владлен старше меня почти на двадцать лет, но в нем нет рыхлости возраста. Лицо тяжелое, резкое. Шрам на брови старый, белесый. Костюм дорогой, но без желания нравиться. Верхняя пуговица рубашки расстегнута. На запястье часы — не блестящие, но я почему-то сразу понимаю: стоят столько, сколько я раньше откладывала на дачу за несколько месяцев.

— Спасибо, — отвечаю и сажусь напротив.

Подходит официант. Я открываю рот, но Владлен говорит раньше:

— Ей виски. Легкий. Со льдом. Мне как обычно.

Официант кивает.

— Я не пью виски, — говорю.

Владлен смотрит на меня без раздражения.

— Попробуешь.

— Я предпочитаю выбирать сама.

Пауза. Владлен изучает меня так, будто я не возражаю, а внесла неожиданный параметр в систему. Потом чуть поворачивает голову. Официант, который уже отходил, разворачивается сам — буквально по его взгляду.

— Она выберет сама.

Я заказываю капучино, Владлен усмехается едва заметно.

— В клубе в десять вечера капучино?

— Да.

— Ты не такая, как я ожидал.

— Чего вы ожидали?

— Более испуганную.

Я не отвечаю сразу.

— Я испуганная, — говорю. — Просто это не обязательно должно вам помогать.

Владлен смотрит на меня дольше.

— Интересно.

Слово в его устах звучит не как комплимент, а как отметка на полях.

Разговор идет неровно. Владлен говорит короткими фразами, оставляя после каждой пространство, которое собеседник должен заполнить сам. Я не заполняю. Жду. Мужчина замечает.

— Ты бухгалтер.

— Главный бухгалтер.

— Разница есть?

— Есть. Главный отвечает не только за свой участок. За все.

— Ответственность, — говорит Владлен. — Уважаю. Не люблю людей, которые не несут ответственность. Это слабость!

— Или страх.

— Страх и есть слабость.

— Нет. Страх — это информация. Слабость — когда информацию игнорируют.

Владлен смотрит на меня.

— Откуда эта фраза?

— Сама придумала.

Владлен кивает коротко, будто зачел.

— У меня автосервисы. Четырнадцать точек.

— Учет централизованно?

Впервые за вечер на его лице появляется настоящее удивление.

— Да.

— Правильно. При децентрализации в услугах теряется контроль мелких операций. Особенно наличка, запчасти, расходники. Там спрятать можно что угодно.

Владлен смотрит уже иначе, не только как на женщину — как на специалиста.

— Думала уйти из найма? — спрашивает Владлен.

— Нет.

— А стоит.

В его голосе что-то меняется: деловое и личное у него не разделены. Владлен говорит «стоит» так, будто уже мысленно ставит меня на должность в своей системе. Не спрашивает, хочу ли я. Просто видит применение.

Приносят напитки. Мой капучино пахнет молоком и корицей. Его виски — дымом, деревом, чем-то тяжелым. Владлен пьет медленно, без спешки, как человек, который никогда не глотает ничего по необходимости.