Книга Инвентаризация чувств, страница 55 – Анастасия Рафаенко

— В тебе есть что-то, — говорит Владлен, ставя стакан. — Не могу сразу назвать.

Я жду.

— Голодное.

Слово попадает точно, но я не отвожу взгляд.

— Да. Большинство женщин, которые сюда приходят, уже знают, чего хотят. Деньги, статус, секс, безопасность. Ты ищешь, но сама не знаешь что. Это редкость.

Я думаю: он прав. Это неприятно. Но правда.

Я голодная. По теплу, по взгляду, по тому, чтобы кто-то сказал мое имя не как запрос на перевод. И, видимо, это видно. Голод вообще трудно спрятать, если человек умеет смотреть.

— Все голодные по-своему, — говорю.

— Верно. Вопрос в том, что ты готова взять.

В этой фразе что-то сдвигается. Не угроза. Нет. Угроза была бы проще. Это предложение без формы предложения. Приглашение к сделке, где условия пока не озвучены, но подразумеваются. Потом он кладет на стол браслет. Широкий. Серебряный. С темными камнями — оникс, наверное. Тяжелый даже на вид. Не кричащий, но дорогой. В полумраке камни кажутся почти мокрыми. Владлен кладет его между нами, как кладут документ на подпись.

— Это тебе.

Я смотрю на браслет. Представляю его на своем запястье. Он был бы красивым. Очень. Серебро рядом с моей кожей, темные камни, вес. Украшение, которое не просит быть милым и почти сразу представляю другое: не браслет, а наручник.

— Зачем?

— Просто так.

— «Просто так» не бывает.

Владлен впервые едва улыбается. Улыбка делает его лицо не мягче, а опаснее.

— Ты права. Не бывает. Мне интересно, возьмешь или нет.

— Это проверка.

— Все в нашей жизни проверка.

Я смотрю на браслет еще секунду и в этот момент он кладет руку мне на колено. Не рывком. Не грубо. Спокойно. Тяжело. Как кладут руку на стол, на подлокотник, на вещь, которая не должна возражать. Тело реагирует раньше головы. Мне страшно и почти сразу стыдно от того, что вместе со страхом приходит что-то еще. Не желание даже. Отклик. На вес ладони, на тихий голос, на ощущение, что рядом человек, который знает, чего хочет и привык брать.

Тело иногда узнает старую опасность как дом. Это не любовь. Это память. Мне восемь. Я сижу в шкафу между зимними пальто, за дверцей кухня, отец кричит и что-то разбивает. Я думаю: он сильный. Сильные кричат. Сильные берут. Сильных боятся. Никто не объяснил мне, что страх — это не уважение. Это просто страх.

И вот это старое знание запускается сейчас. Не как мысль. Как программа. Сильный мужчина не спрашивает — сильный берет. Я смотрю на его руку на своем колене. Три секунды… Три секунды — это мало, если считать по часам. И очень много, если чужая ладонь лежит на твоем теле, а ты еще не решила, имеешь ли право ей отказать.

— Нет, — говорю.

Голос тихий, но ровный. Владлен не убирает руку сразу, а лишь с вызовом смотрит на меня.

— Нет? — повторяет Владлен с настоящим удивлением, будто услышал слово на незнакомом языке.

— Нет. Уберите руку, пожалуйста.

Пауза. Потом он убирает руку. Медленно. Без суеты. Смотрит изучающе. Без злобы. Это почти пугает сильнее, чем злость.

— Ты уверена?

— Да.

— Жаль, — говорит он. — Ты могла бы быть интересной.

И тут внутри меня вместо страха поднимается что-то другое. Не большое. Но твердое.

— Я и так интересная, — говорю. — Просто не для вас.

Встаю. Беру сумку.

Браслет остается на столе. Красивый. Тяжелый. Дорогой. Обязательство без договора.