Книга Инвентаризация чувств, страница 49 – Анастасия Рафаенко

Не на дачу. Не на таблетки. Не на колеса. Не на чужую годовщину через выдуманную больницу. На себя. Нажимаю «создать». Потом перевожу всю сумму. Приложение спрашивает подтверждение. Код приходит в СМС. Шесть цифр. Я ввожу их медленно, как пароль от новой жизни.

Операция выполнена.

Счет «На дачу»: 0 рублей. Счет «На себя»: 520 000 рублей. Нулевой баланс одного долга. Начальный остаток одного человека.

Я кладу телефон на стол. Иду кормить рыбок. Дебет, Кредит и Сальдо подплывают к поверхности. Хлопья корма ложатся на воду, рыбы хватают их жадно, как будто это утро ничем не отличается от других. Может быть, так и есть. Мир не гремит. Небо не раскрывается. Мама не появляется в дверях с проклятием. Отец не звонит. Банк не спрашивает: «Вы уверены, что имеете право?». Я стою у аквариума и думаю о картине за шкафом. Я обязательно отвезу ее. Не сегодня и не завтра, но отвезу.

Потому что тридцать пять лет вместе — это правда много. Потому что я могу признавать их жизнь, не оплачивая их ложь. Потому что границы — это не месть, это просто забор вокруг того, что раньше было проходным двором. Картина останется подарком, но счет закрыт и впервые за долгое время в моем внутреннем балансе есть строка, которую я не хочу никому передавать.

«На себя».

Игорь написал еще на прошлой неделе. Тогда его сообщение затерялось между Артемом, Максимом, Денисом и мамиными звонками, как тонкая закладка в большой книге. Я увидела его, ответила не сразу, потом почему-то вернулась.

«Здравствуйте, Кира. Я Игорь. Преподаю историю. Давно не был в кафе при книжном на Садовой. Если вам интересно, составьте компанию. Там хороший кофе и тихо».

Не «привет, красотка». Не «ты мне понравилась». Не «встретимся?». Даже не «свидание». «Составьте компанию». Так говорят люди, которым нужно не произвести впечатление, а чтобы рядом кто-то был и не требовал слишком многого.

Я тогда написала: «Хорошо».

И почти сразу пожалела. Не потому что не хотела идти. А потому что не понимала, чего ожидать от мужчины, который приглашает в книжное кафе в среду днем. После Кирилла, Артема, Максима и Дениса любой мужчина в приложении казался не человеком, а заданием с подвохом.

Теперь, после счета «На себя», после крыши без слез, после нулевого баланса «На дачу», я иду на Садовую и думаю: книжное кафе в среду днем — возможно, самое честное место для встречи с чужой болью. Кафе называется «Страница» и находится в глубине книжного магазина «Буква». Чтобы попасть туда, надо пройти мимо новинок, потом мимо отдела психологии, где на обложках улыбаются люди, сумевшие полюбить себя за семь шагов, потом свернуть за стеллажом с историей.

Я иду медленно.

Книги пахнут бумагой, клеем, пылью, типографской краской и чем-то спокойным. У книжных магазинов есть особенный запах: там даже воздух будто просит говорить тише. В отделе истории пахнет старым деревом от полок и временем — не метафорически, а почти физически. Временем, которое можно взять в руки, если оно издано в твердом переплете.

Кафе маленькое: шесть столиков, деревянные стулья с мягкими подушками, лампы с теплым светом, полки с книгами на стенах. За стойкой молодая девушка в фартуке взбивает молоко. Шипение кофемашины звучит здесь не раздражающе, а почти уютно, как дождь за окном.