Книга Инвентаризация чувств, страница 48 – Анастасия Рафаенко

Я нажимаю «завершить». Не потому что нечего сказать. Потому что если дать ему еще пять секунд, он начнет объяснятб, а я знаю все его объяснения заранее.

Отец никогда не врал, он просто стоял рядом с ложью и делал вид, что это не его дело. Я смотрю на черный экран телефона. Пятьдесят тысяч были не на болезнь, на ресторан, бордовое платье, бокалы, салат с креветками и фотографию «здоровья и любви». Они любят друг друга. По-своему, странно, криво, разрушительно, но любят. Мама написала «любимый муж», и, наверное, это правда. Просто в их любви нет строки «позови дочь». Нет строки «помни, сколько ей лет». Нет строки «не ври ей про больницу».

Я была не дочерью — я была способом оплаты.

Ночью иду на крышу, она становится моим личным кабинетом для сложных вопросов. Здесь нет маминых сообщений, хотя телефон в кармане. Нет рыбок, аквариума, шкафа с платьями и счета «На дачу» на экране. Только бетон, ветер, город внизу и темнота, которая не требует быть хорошей дочерью. Впервые я не плачу. Внутри не пусто и не больно. Там что-то другое. Злость? Да, именно злость, но не красная, не крикливая — холодная, белая, как чистый лист, на котором наконец можно написать правильную сумму.

Я злюсь на пятьдесят тысяч через историю про больницу.

Злюсь на «я не обязана тебя поздравлять».

Злюсь на «с наступившим тебя 32-летием».

Злюсь на то, что я бы дала честно, а они все равно выбрали обман, потому что обман не требует признавать меня человеком.

Злость не разрушает.

Она выпрямляет.

Счет «На дачу»: 520 000 рублей.

Четыре года, три месяца и одиннадцать дней накоплений. Квартира дальше от работы. Одежда по акции. Отпуск, которого не было. Стоматолог «потом». Хорошие ботинки «не сейчас». Платье «когда будет повод». Эти деньги росли как доказательство моей хорошести. Дача была не их мечтой даже. Моей. Не в смысле «я хотела дачу». Я хотела купить себе родителей, которые наконец будут довольны. Думала: вот будет участок, домик, грядки, санаторный воздух — и, может быть, мама однажды скажет: «Спасибо, дочка. Ты у нас хорошая». Не «перевела?», не «сколько у тебя?», а просто «хорошая». Все эти года я копила не на дачу — я копила на любовь.

Но любовь не продается участками и не покупается переводами.

Завтра утром я открою банк. Создам новый счет. Назову его «На себя». Переведу туда все. Не потому что перестала любить родителей и не потому что хочу наказать. Любить родителей — не значит позволять себя использовать. Я могу любить их и закрыть счет, который они никогда не признавали долгом.

Это не предательство.

Это инвентаризация.

Наконец-то честная.

* * *

Утром я просыпаюсь и первым делом — открываю банковское приложение в 7:52. Без будильника, как всегда. Квартира тихая. Аквариум булькает. За окном серый мартовский свет, еще зимний, но уже не такой ледяной.

Счет «На дачу» светится спокойно — 480 000 рублей. Я нажимаю «Открыть новый счет». Поле «Название».

Сначала набираю: «Отпуск». Стираю. Слишком мало.

Набираю: «Резерв». Стираю. Слишком безопасно. Так я назвала бы папку на работе, чтобы никто не догадался, что внутри важное.

Пальцы зависают.

Потом я пишу: «На себя». Два слова выглядят почти неприлично. Как будто я написала матом в официальном документе. Я смотрю на них долго.

На себя.