Книга Инвентаризация чувств, страница 30 – Анастасия Рафаенко

Границы сначала ощущаются не как свобода, а как хамство. Особенно если тебя с детства учили быть удобной. Я сижу на диване, дышу и жду, пока тело поймет: никто не умер. Деньги не переведены. Мир стоит. Ночью открываю ноутбук и захожу в интернет-банк.

Счет «На дачу»: 520 000 рублей.

Цифра светится спокойно, как будто не знает, сколько в ней моих отказов от себя. Хорошая квартира поближе к работе — нет. Отпуск — нет. Нормальная одежда — потом. Стоматолог не по острой боли — как-нибудь. Парикмахерская — дорого. Маникюр — роскошь. Серьги — лишнее.

Каждая цифра — маленькое «нет» мне и большое «да» им.

Открываю вкладку «Открыть новый счет». Пальцы зависают. В поле названия ничего не пишу. Просто смотрю.

«А если…» — мысль приходит тихо. Почти неприлично. — «А если эти деньги не на дачу?»

Сразу поднимается хор:

«Эгоистка».

«Родители заболеют».

«Ты обязана».

«Женщина должна думать о семье».

«Они тебя вырастили».

«Кому ты нужна, кроме них?»

Я закрываю вкладку банка. Пока это только мысль, еще не действие. Но раньше я даже не допускала такой формулировки. Все мои деньги были либо «на выживание», либо «на других». Сегодня я впервые потратила заметную сумму на волосы, руки, одежду, серьги — и мир не рухнул. Наоборот, я чувствую себя живой. Не счастливой, нет, не обновленной полностью, не женщиной с обложки.

Живой — этого пока достаточно.

Ложусь в темноте. Аквариум светится мягко. Рыбки плавают, золотые тени скользят по стене. Пальцами трогаю серьгу — холодный металл у мочки. Измениться снаружи оказалось не самым страшным, гораздо труднее — дать себе разрешение на изменения. Без повода. Без «надо выглядеть презентабельно». Без «для работы». Без «чтобы мужчина заметил». Просто потому что я имею право не быть обветренным блином под тарелкой.

Я закрываю глаза.

— Активы скорректированы, — шепчу в темноту. — Дальше — обязательства.

И понимаю: самое сложное только начинается.

Утром я стою перед зеркалом в новой изумрудной блузке и думаю, что, наверное, так чувствуют себя люди, которые случайно надели чужую жизнь. Блузка сидит хорошо, это видно. Инна из магазина была права: цвет делает глаза ярче, волосы теплее, лицо — не таким уставшим. Ткань мягко касается груди, не обтягивает, но и не прячет. Драпировка у горловины лежит аккуратно, будто кто-то заранее продумал, что у женщины есть шея, ключицы и право быть видимой.

И все равно мне неловко.

Не плохо — именно неловко. Как будто я вышла из привычной бухгалтерской формы и теперь не знаю, как вести себя в теле, которое вдруг стало заметнее.

Поворачиваюсь боком.

Потом обратно.

Волосы после Ануш лежат мягко, челка-шторка чуть расходится у лица. Я провожу пальцем по пряди и тут же одергиваю руку. Все еще кажется, что если слишком явно радоваться себе, кто-то войдет и скажет: «Не зазнавайся». Из зеркала на меня выглядывает женщина. Не идеальная, не уверенная, не из рекламы. Но женщина.

Я смотрю на нее дольше обычного.

Телефон вибрирует на полке в ванной — уведомление из приложения.

Артем Сухарев, 29 лет:

«Привет! Мы договаривались на сегодня, все в силе?:)»

Смайлик в конце сообщения выглядит беззащитно. Не подмигивание, не намек — просто круглая дружелюбная мордочка, которой хочется верить. Я смотрю на сообщение. Потом на себя в зеркало. Потом снова на сообщение.