Книга Инвентаризация чувств, страница 3 – Анастасия Рафаенко

Мой стол в бухгалтерии — третье место от окна. Здесь я абсолютно уверена в себе. Монитор по центру, ежедневник слева, стопка папок строго по датам. Ни фотографий, ни кружки с надписями, ни личных мелочей. Чистый, стерильный стол. Если я завтра исчезну, сюда можно посадить любого, и ничего не придется менять. Единственное исключение — крошечный колючий кактус в пластиковом стакане, который помощница поставила мне три года назад.

Открываю ящик, достаю папку с бланками. Белый лист пахнет типографией. Беру ручку. Рука автоматически выводит шапку: «Генеральному директору ОАО «МашЗавод» Короткову И. Б. от главного бухгалтера Писаревой К. А.», затем: «Прошу предоставить мне ежегодный отпуск...».

Я замираю над датами.

— Так, — шепчу. Вписываю: «с 14 февраля по 6 марта включительно».

Подпись ставлю не сразу. Пальцы зависают над строкой. Внутри поднимается привычный хор:

«Как же отчет?»

«А если без тебя не справятся?»

«А если директор разозлится?»

«А если потом будут смотреть иначе?»

«А если место займут?»

«А если мама узнает и скажет, что ты с жиру бесишься?»

Я ставлю подпись.

Она выходит ровной. Предательски спокойной.

Лариса Петровна за соседним столом чихает.

— Будьте здоровы, — говорю машинально.

— Спасибо, — отвечает Лариса, не отрываясь от декларации.

Мир не замечает, что я только что подписала маленькую революцию.

Встаю. Беру заявление в двух экземплярах. Один себе, один в отдел кадров. Даже в отпуск я иду по регламенту. Это смешно, но так мне легче.

В приемной секретарь Лена пьет чай из большой кружки с котом и листает что-то в телефоне. На блюдце рядом лежит печенье, надкушенное и парочка шоколадных конфет.

— Лен, доброе утро.

Она поднимает глаза.

— О, Кира Александровна. Доброе утро, — Лена улыбается.

— Директор у себя?

— У себя, но настроение так себе. Планерка сорвалась, ИТР на него с утра что-то гнали. Если вы про бюджет — лучше не сейчас.

— Я не про бюджет.

Это звучит почти смело. В животе тут же холодеет.

Стучу.

— Да, — коротко отвечает Коротков.

Кабинет у него большой, с картой завода на стене, кожаным диваном, на котором неудобно сидеть, и фикусом у окна. За стеклом виден цех: кран-балки, красные лампочки, фигуры рабочих в спецовках. Стол завален договорами. Коротков сидит в очках, хмурый, уткнувшись в бумаги.

Я стучу. Три коротких удара. Захожу. Коротков сидит за огромным столом, уткнувшись в документы.

— Кира Александровна, — говорит он, не поднимая головы. — Что у нас по НДС в этом квартале?

— По НДС все в порядке, — отвечаю. Голос звучит ровнее, чем я себя чувствую. — У меня другой вопрос.

Он поднимает глаза.

— Какой?

Я кладу заявление на стол. Ровно. Текст направляю к нему.

— Мне нужен отпуск.

Он смотрит на лист. Потом на меня. Потом снова на лист.

— Простите?

— Ежегодный отпуск, — говорю я. — На три недели. С четырнадцатого февраля.

Он берет заявление, читает, будто там не стандартная формулировка, а угроза.

— Три недели? — переспрашивает Коротков, нахмурив брови. — Кира Александровна, вы серьезно?

Я складываю руки на коленях, хотя стою. Пальцы сами ищут друг друга, сжимаются.

— Да.

— У нас конец февраля. Квартал. Проверки. Аудиторы. Свод по затратам. Кто это потянет?

Вот оно. Любимая фраза всех, кто годами пользовался чужой надежностью как бесплатным ресурсом.