Книга Мой развод. История болезни, страница 43 – Лера Корсика

— Я не забыла! — я вскочила. — Я делала всё правильно! Это не я! Кто-то специально внёс ложную запись!

— У нас такое невозможно, — отрезала старшая медсестра. — У нас коллектив. Никто не будет подставлять коллегу.

— Вот именно — «невозможно»! — я повысила голос. — А оно случилось! Кому-то очень не нравится, что я вернулась! Кому-то очень нравилось моё место!

Я посмотрела на Катю. Та покраснела, опустила глаза.

— У нас нет доказательств, — сказала Вера Сергеевна. — Есть только факт. Запись в карте. Ваша подпись.

— Я готова пройти проверку. Экспертизу. Что угодно!

— Полина, — заведующая вздохнула, и в этом вздохе была усталость. — Дело не в проверке. Дело в том, что мы не можем рисковать пациентами. Не сейчас. Вы три года не работали. Медицина не стоит на месте. Изменились протоколы, стандарты, дозировки. Вы не успеваете.

— Дайте мне время! — я схватилась за край стола. — Я догоню. Я выучу всё заново. Я буду лучшей, как раньше!

— Раньше — это раньше, — Вера Сергеевна покачала головой. — Вы же знаете как все быстро меняется. Вы должны подтвердить свою квалификацию.

Я замерла.

— В каком смысле?

— В прямом. Вам нужно пройти периодическую аккредитацию. Это обязательная процедура для врачей раз в пять лет. Тестирование, портфолио, оценка знаний. Вам не повредит. Тем более — после перерыва.

— Я знаю, что такое аккредитация, — я сжала кулаки. — Я участвовала в пилотном проекте, когда её только вводили.

— Тогда вы знаете, что с марта этого года требования ужесточились, — заведующая положила передо мной распечатку. — Повторная подача документов после отказа теперь почти невозможна. Всё нужно сдать с первого раза. Портфолио, отчёты, тесты, практические навыки. И никаких ошибок.

Я смотрела на бумаги. Мелкий шрифт, пункты, подпункты. Аккредитация. Чертова аккредитация. После трех лет декрета — сдать этот квест с первого раза? Это было похоже на приговор.

— И пока вы не пройдёте её, — добавила Вера Сергеевна, — я не могу допустить вас к работе с пациентами. Извините. У меня есть на то веские доказательства. Хоть пугайте меня трудовой инспекцией, хоть самим президентом.

Я вышла из кабинета, не сказав ни слова.

Шла по коридору, сжимая в руках распечатку. В голове — пустота. Пол под ногами плыл. Кто-то здоровался, кто-то что-то спрашивал — я не слышала. Не видела. Я видела только эту дурацкую бумажку с требованиями к аккредитации.

В раздевалке я стянула белый халат. Бросила на скамейку. Посмотрела на него — на вышитую надпись «Ковалёва П.А.», которую я заказывала с такой гордостью.

— Дура, — прошептала я себе. — Какая же ты дура.

Я долго сидела в раздевалке, глядя в одну точку. Телефон молчал — мама не звонила, Варя, наверное, спала. Мир существовал без меня.

Когда я вышла на улицу, уже вечерело. Я шла, не разбирая дороги, просто ставила ноги и шла. В голове крутилось одно: «Я не справилась. Я отупела в этом декрете. Три года — и я забыла всё. Я не врач. Я никто».

Я свернула во двор. Уже стемнело, горели фонари. Дом был уже рядом, я видела свет в окнах. Мама, наверное, ужин греет. Спросит: «Как дела?» А я что скажу? «Меня отстранили, мама. Я все забыла».

Я подошла к подъезду. И тут из темноты вылетела мама.

Растрепанная, красная, заплаканная. В домашнем халате, поверх которого накинут пуховик. Она бежала ко мне, спотыкаясь, задыхаясь.