Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 89 – Верона Виера

Мы – ещё один повод для сплетен.

На следующую перемену не выхожу и готовлюсь к сочинению по литературе. Иванов выходит из кабинета. Глянув ему в спину, я листаю книгу в поисках своих заметок.

На телефон приходит сообщение от Макса.

Макс:

Не выйдешь на перемену?

Джеки:

Готовлюсь к сочинению, прости.

Макс:

Ладно. Точно всё впорядке? Никто больше не лезет?

Джеки:

Майка иногда вякает, но это ерунда. Всë супер.

Джеки:

И ты тоже. 😇

Он что-то печатает в ответ, но потом стирает, потому что три точки вверху то горят, то затихают. Улыбаюсь и в ожидании его ответа пролистываю страницы, бегло читаю заметки.

Макс ничего в итоге не ответил и звенит звонок на урок. Иванов, садясь за парту, неожиданно для меня кладёт на раскрытые страницы моей книги цветок фиалки, посыпает мне сердце нежными лепестками.

Поднимаю взгляд на него, а Тринадцатый, будто ничего необычного не происходит, уверенно садится за свою парту.

Наглый воришка!

Урок пролетает стремительно.

Батон тянет со сдачей тетради и учительница литературы нетерпеливо ждёт его у наших парт с протянутой рукой.

— Глеб, сдавай уже тетрадь, меня ждут в другом классе. Перед смертью не надышишься, – торопит его учитель.

— Всё! – поставив последнюю точку, он протягивает руку с тетрадью и учитель спешит прочь.

Скривившись, Глеб чешет затылок и смотрит с грустью в сторону Майи.

— Трояк влепит… полюбас.

— Будто ты расстроишься, – усмехается Иванов.

— Конечно я расстроюсь, – он тяжко вздыхает. – Ладно. Пойду искать утешение у моей майской розы.

Он встаёт и, порыскав в кармане, достаёт жвачку. Закидывая подушечку в рот, Глеб семенит к парте Борисовой.

В классе как всегда шумно.

Выходить считаю бессмысленным, поэтому я готовлюсь к следующему уроку, меняю тетради. Но цветок оставляю.

— Тебе не говорили, что воровать не хорошо?

Разглядывая, кручу пальцами фиалку, а потом поворачиваюсь к Иванову.

— Не нравится – выкинь, – он с вызовом вскидывает бровь, не отрываясь взглядом от моих глаз.

— Нравится. Спасибо.

В кабинете появляется Макс, привлекая всеобщее внимание. Моё в том числе, и я от неожиданности прячу цветок в ладони.

— Минуту внимания!

Его не сразу слушают, и Макс, повторяя, повышает голос.

— Барсук, ты заблудился? – смеётся кто-то из парней.

— Сейчас ты заблудишься! – обрубает его Макс.

Я напрягаюсь и поглядываю на реакцию Иванова.

— Короче, недоумки! Если кто-то из вас хоть слово вякнет в сторону Жени Мирошиной – размотаю!

Блин, Макс…

— Где-то мы это уже слышали… – хихикает кто-то из свиты Мисс Единорога.

— Как Лëха тебя с вертушки? – издёвка от Глеба в сторону Макса бьёт меня под дых.

— Тебя именно так, придурок!

Вижу как он сжимает кулаки и я встаю, мотаю Максу головой, что не надо. Но он выставляет мне ладонь, показывая, что всё отлично и мне незачем переживать.

Только Иванов никак не реагирует, будто так и ждёт, когда Макс сорвётся.

— Ты опоздал Барсуков, – заступается за Глеба Борисова. – Иванов нам уже озвучил свои и твои требования.

По классу проносятся смешки.

Макс, краснея, буравит Иванова взглядом и не менее строгий бросает на меня.

— Значит, вдвоëм вас размотаем, чего неясно! – кричит ей Иванов.

— Какая прелесть! – ехидно усмехается Майка, ища поддержку одноклассников. – Мирошина у нас, оказывается, любит тройничок, а с виду такая скромная.