Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 86 – Верона Виера

— Давай, только быстро, – разрешает математичка.

Пока она пишет задание на доске, подглядывая в учебник, я выхожу на всеобщее обозрение.

— Кто еще раз хоть пикнет, сикнет в сторону Жени Мирошиной, того самолично размотаю! У меня всё!

— Спасибо, Иванов, можешь садиться. Все. Всё. Услышали. Да, ребята?

Продолжая увлеченно выводить цифры мелом на доске, Антонина Григорьевна даже не оборачивается и по рядам вновь проносятся смешки. Она пропустила мимо ушей мои слова, будто я только что не угрожал, а поделился своим математическим открытием. Женя, прикрыв щеки ладонями, благодарно мне улыбается.

— Кроме тебя, она никому не нужна, – пищит Майка, поймав мой угрожающий взгляд.

— Так, Майя, возьми коробку со стола и собери у всех телефоны.

Глянув на неё из-под очков, математичка переключается на другую сторону доски, вырисовывая задания для второго варианта, а Майка послушно выполняет просьбу.

Подходя к нашим с Морошкой партам, она с усмешкой на лице комментирует, как Женька опускает телефон в коробку.

— Что, родоки, наконец, денег заработали и купили тебе новый телефон?

— Представь себе, – Женька не тушуется и тихо добавляет: «Майка-алкоголичка».

Не глядя на нас с Глебом, та поворачивает в нашу сторону коробку и машинально ставит к нам её на стол, а сама смахивает с парты Женьки пенал. Открытый, из него разлетаются ручки, карандаши.

— Упс, я нечаянно, прости…. – она нарочито изображает досаду. – Рука соскользнула.

Это она, конечно, зря…

— Сейчас моя рука соскользнет в твой длинный крючковатый нос, – шипит на неё Женька и вскакивает с места.

Я тоже, протискиваясь между ними. В кабинете царит тишина, только слышно, как учительница скребет мелом по доске и, стукнув о неё ставит последнюю точку.

— Так, девочки… расходимся, – буравлю Майку взглядом.

— Что там у вас опять происходит, – математичка обращает внимание на наше столпотворение.

— Ничего, Антонина Григорьевна, – Майка берёт коробку со стола и под сигнал звонка на урок проходит по ряду.

Переглянувшись, мы с Морошкой опускаемся и собираем канцелярские товары. В моменты неожиданных касаний Женя замирает, и смотрит на меня распахнутыми голубыми глазам. От этого взгляда моё небо – переворачивается.

— Спасибо, – она произносит еле слышно, когда последний карандаш оказывается в пенале. Я улыбаюсь в ответ и мы встаём, чуть не стукаясь лбами.

— Вообще-то уже начался урок. Тишина в классе! Женя, Мирошина, пока я не забыла, – окликает её математичка. – На перемене загляни к директору.

Тяжело выдохнув, Женька поникшая садится за парту. А Майка, опустив коробку на учительский стол, направляется к своему. С ехидной улыбкой на лице она на себе показывает Морошке перерезанное горло.

Вот, дура – на себе нельзя.

— Ты её угомони, а то я попробую, – угрожающим шепотом обращаюсь к Батону.

Стиснув зубы, он кивает, а потом добавляет:

— Это всё из-за тебя, придурок.

В ответ пихаю локтем его в бок и гляжу на Женьку – теперь я в ответе за ту, кто меня приручил.

Я решаю контрольную за десять минут до звонка на перемену, а Иванов тужится над тетрадкой, прикусив уголок губы. Он такой смешной, когда серьёзный. Будто не задачку решает, а пытается взглядом поджечь бумагу, но суперспособностей не хватает.

Пишу ему записку: