Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 87 – Верона Виера

«Забери, пожалуйста, мой телефон. Я уже всë и хочу раньше сдаться директору. Если она меня съест, скажи родителям, что я их люблю. Тебя и Макса тоже.

PS: Это была шутка если что, но телефон забери, а то Майка-алкоголичка его пропьёт».

Глянув на задумчивого Иванова, я поднимаю руку.

— Антонина Григорьевна, я всё. Можно я выйду?

— Всё? – математичка отрывается от проверки тетрадей и, спустив очки на кончик носа, смотрит на меня исподлобья. – Ладно. Неси, я посмотрю.

Кладу записку перед носом Тринадцатого и с тетрадкой спешу к учительнице. Бегло глянув на мои каракули, она вскользь мне улыбается и закрывает, откладывает тетрадь в сторону.

— Я к директору, можно?

Услышав шуршание в среднем ряду, она переводит туда строгий взгляд, а потом на меня.

— Да, Женя, иди. Ребята, ускоряемся и закругляемся. У вас осталось семь минут.

Уже возле двери смотрю в сторону Иванова, прочëл он или нет. Он быстро показывает пальцами «Ок» и я вывожу губами «спасибо», выхожу в непривычно тихий коридор.

Дверь в кабинете рядом открыта и, проходя мимо, я слышу голос Макса. У них сейчас история. Он отвечает на вопрос уверенно, а значит, не просто так сидел дома.

Улыбаюсь тому, какой он молодец.

Вдоль коридора много открытых дверей, но та, что впереди и в самом конце – закрыта, и чем ближе я, тем сильнее возрастает неконтролируемая паника. Вдыхаемый воздух кажется горячим, обжигает лёгкие, хотя при этом я чувствую озноб, а ноги будто в кандалах, не хотят идти. Но я ступаю с ощущением безысходности момента. Будто за дверью директора сидит Пифия, которая предскажет мне дальнейшую неотвратимую судьбу.

Мне не страшно перейти в другую школу. Мне страшно увидеть разочарование на лицах моих родителей.

Стучу прежде, чем войти и застать врасплох не Пифию, а секретаря. Имени её я не помню. Она пьёт чай и чуть ли не давится при виде меня. Прокашлявшись, секретарь краснеет то ли от гнева, то ли от того, что печенье попало не в то горло.

— Стучаться родители не учили?

— Я стучала.

— Значит тихо. Чего тебе?

— Мне сказали зайти к директору. Я Женя Мирошина.

— Да хоть Папа Римский. Онлайн совещание у неë. Сядь и жди.

Она указывает на стулья вдоль стены и, сделав ещё глоток из кружки, сосредоточенно смотрит в монитор. Наверное, пасьянс очень сложный, потому что выражение её лица словно у министра иностранных дел и от её взгляда зависит судьба всей планеты.

Звенит звонок на перемену. Голоса за дверью разрывают тишину писком, визгом и криками. Наконец, директриса распахивает свою дверь и, заметив меня, приглашает зайти.

— Ну что, Евгения. У меня для тебя относительно хорошие новости.

Я сажусь за стол напротив неё и внимательно слушаю.

— Мне стоило немалых усилий, чтобы убедить отца Лерочки не выносить этот инцидент за пределы школы. Но, надеюсь, ты понимаешь, что это до ещë одного подобного случая, поэтому я настоятельно рекомендую тебе всë-таки подружиться с Лерой, или избегать подобных конфликтов.

— Но..

— Без «но», – она придвигает ко мне чистый лист бумаги и ручку. – Пиши объяснительную и иди на уроки.

Стиснув зубы, я соглашаюсь..

— Не забудь в конце добавить, что очень раскаиваешься в содеянном.

И хотя я не капельки не раскаиваюсь, но это лучше, чем если бы здесь сидели родители.

Звонок на урок звенит раньше, чем я заканчиваю писать.