Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 53 – Верона Виера

Холодный ветер, хлестнув по лицу, приводит меня в чувства.

Какая я ужасная… ужасная дура!

— Жень, ты чего? – встаю перед ней, закрывая от ветра. – Переживаешь за этот поцелуй?

— Так не должно быть. Целоваться с другом – это неправильно. Макс, я тебя использовала, ты не понял?

Женя смотрит виновато влажными блестящими глазами.

— Понял. Когда увидел Иванова. – Улыбаюсь и касаюсь ее холодной щеки. – Это была часть плана?

— Не было никакого плана. Я проиграла ему два желания. Могла три. А он пристал: с тебя поцелуй, с тебя поцелуй… как будто я чемпион по поцелуям. Я и схитрила, потому что он не уточнил, что поцелуй должен быть только с ним. Ещё и в лифте стал подначивать, что я ни разу не целовалась. А я, правда, ни разу. Прости, Макс, что втянула тебя в свою игру. Это неправильно.

— Ну, для «ни разу» было прямо… «Вау!»

— Врёшь.

Женя неожиданно толкает меня в живот.

— Ладно, вру. Это было просто ужасно.

Я кривлюсь, будто проглотил что-то противное, а Женька выпячивает нижнюю губу и, кажется, вот-вот она расплачется.

— Ужасно приятно, Жень. Честно. – Не могу сдержать улыбку, видя её растерянность. – И если тебе нужен тренер по поцелуям, то я готов пересмотреть своё расписание и назначить пару индивидуальных тренировок. Обычно у меня групповые.

Какую-то фигню несу. Всегда так рядом с ней.

— Групповые? Ого. И запись, наверное, на полгода вперед?

Женька хихикает, поглядывая на меня снизу вверх. От её грусти не осталось и следа.

Хотел бы сказать, что я других не замечаю. Только боюсь её спугнуть. Улыбаюсь и отшучиваюсь, как идиот, не способный признаться в чувствах.

— Бери выше. До конца жизни.

Её удивление сменяется загадочной улыбкой, а в глазах вместо слёз сверкает любопытство:

— И кто она?

— Кто?

— Та, для которой ты расписан на всю жизнь.

— Ты не замерзла? Я вот да. Идем домой.

Разворачиваю Женьку в сторону дома и, согнув руку в локте, предлагаю взяться. Помедлив, она просовывает свою руку, а я стараюсь смотреть только вперед, боясь проколоться.

— Я всё равно узнаю, – хихикнув, она прижимается ближе, а я, как партизан, молчу.

Проходим дворы многоэтажек и через парк, не спеша, шагаем к дому.

— Она младше или старше?

Я молчу.

— Из нашей школы или из седьмой?

Я молчу, и улыбаюсь. Интересно, куда приведут её догадки.

— Ну, Макс… я теперь не усну, пока не вычислю твою тайную любовь.

— Любовь на то и тайная, что даже она об этом не знает.

— Значит, всё-таки она есть! И ты молчал? Мы же друзья. Я тебе тут про Иванова рассказываю, а ты мне ничего?

Я торможу.

— Подожди. Про Иванова?

— Ну да.

— Ты же говорила, что он – просто игра. Ты не говорила, что он – твоя тайная любовь.

— Ну не прям любовь… Просто немного нравится. Внешне. Он всем нравится.

Доигралась.

— А я? – не могу не спросить, иначе тоже не усну.

И, кажется, я прокололся. Смотрим друг на друга, будто видим впервые.

— Ты мне тоже нравишься. Но по-другому.

— Не как парень?

— Почему? Как парень. Но больше характером. Мне нравится твой внутренний стержень.

— То есть, я урод?

— Нет, – она мотает головой, не сдерживая улыбку. – Ты красивый. Просто по-другому.

Её взгляд зигзагами бегает по моему лицу, будто ищет изъяны.

— Вы разные. Иванов – он как Солнце, или день. Когда он появляется – вокруг всегда начинается какая-то непонятная суета. А ты… Ты как Луна, Месяц или ночь. Когда появляешься ты – мне всегда становится спокойно, и внутри наступает тишина.