Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 52 – Верона Виера

— Конечно, мам. Я провожу.

Иванов с недовольным лицом снимает с крючка куртку и надевает резиновые тапки, а я, повернувшись к двери, жду, когда откроет.

Пошумев, родители направляются в зал:

— Тшш! Кира разбу́дите, – бормочет тëтя Лена.

Топла взрослых заворачивает в зал, шëпча и хихикая.

Ну вот, теперь нас с Тринадцатым шипперят. Вечер просто отпад.

— Прошу, – глянув на меня сердито, Иванов открывает дверь и пропускает вперёд.

— Ты можешь просто постоять в подъезде, я сама спущусь.

Жму кнопку лифта и нетерпеливо подëргиваю ногой, жду когда приедет.

— А как же моё желание? – он заглядывает мне в лицо. – Думаешь соскочишь?

— Думаю, ты слишком много на себя берёшь.

Двери лифта открываются и я забегаю в тесную коробку, жму на кнопку первого этажа. Иванов успевает зайти следом. Двери медленно закрываются и, дрогнув, лифт начинает движение. Лëша стоит напротив и смотрит, не отрываясь, в глаза. Я тоже. Между нами искрит не по-детски и, кажется, от вибраций стука моего сердца, спускаясь, трясëтся лифт.

Перевожу взгляд на цифры на табло – всего лишь седьмой этаж.

Шестой.

Пятый.

Почему он так медленно едет?

— Убегаешь, потому что никогда не целовалась?

Насупившись, он несмело улыбается.

Четвертый.

— Почему никогда? Целовалась, – вру, глядя на табло.

Я должна стереть его самодовольную ухмылку.

Третий.

Второй.

— Один поцелуй. В губы. По-взрослому. Можешь даже при Барсуке.– улыбка Иванова становится шире.

Первый!

— Могу при Барсуке, – двери открываются чертовски медленно. – Могу с Барсуком, – увидев в подъезде Макса, надменно вскидываю бровь и, протискиваясь между Ивановым и дверьми, бросаю. – Ты не уточнил с кем!

Макс вытягивается по струнке, увидев меня в дверях лифта. Сделав навстречу несколько шагов на трясущихся от страха ногах, я вешаюсь Максу на шею и касаюсь губ: целую так жадно, так по-взрослому, как видела в фильмах – со всей страстью, на которую могу быть способна. Впервые в жизни!

Или это дикий страх.

Макс без колебаний поддаётся на мою авантюру. Жар его губ с не меньшим напором сбивает моё частое дыхание. Руки скользят по спине, касаются шеи, и запустив волну мурашек, путаются в волосах. Если бы не крепкие объятия Макса, я бы от невыносимой дрожи в ногах рухнула бы на колени.

Как только слышу, что двери закрылись, а лифт тронулся, резко отстраняюсь от Макса. Растерянно смотрю на него и от частого дыхания почти уходит почва из-под ног.

Губы горят и, кажется, припухли.

Макс явно не понял, что это игра. Он смотрит мне в глаза с каким-то трепетом, совсем не по-дружески, и не даёт мне отступить, держит за пояс руками. Уголки его губ дрожат, а я внутри дрожу от ужаса: что я только что натворила?

Как, оказалось, легко всё потерять, всего одним лишь поцелуем: и дружбу и себя. Сейчас расплачусь от собственной глупости.

— Прости, Макс, – неуверенно убираю его руки и делаю шаг назад. Не могу смотреть ему в глаза. Мои слезятся. Солёное чувство вины разъедает мне сердце, и я шепчу дрожащим голосом. – Кажется, я только что всё разрушила.

— Что именно? – Макс берёт мою ладонь.

Заглядывая мне в лицо, он ласково улыбается, а я не могу в ответ так же.

— Всё, – смотрю виновато. – Дружбу. Нас.

Вытягиваю ладонь и, не в силах больше сдерживать слезы, направляюсь к входной двери. Открываю, чувствуя Макса за спиной.