Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 26 – Верона Виера

Мама обматывает контейнер с макаронами фольгой, и ставит их на стол рядом с сумкой. Оценивающе взглянув на мой внешний вид, мама заставляет нарядиться.

— Мам, я вся учухаюсь пока дойду до остановки. После дождя везде слякоть.

— А ты обходными путями.

— Летать я не умею.

— Научишься. Надень, говорю, колготки и платье с сапогами, и моё пальто, а не свою бесформенную куртку.

— Во-первых, зачем мне наряжаться? Он – мой друг, а не парень, и это свидание в больнице, а не в ресторане. Во-вторых, в пальто он всё равно меня не увидит, и в платье – тоже, потому что я буду в халате.

— В халате и в платье – он заметит.

— Мам, я просто хочу Макса морально поддержать, а не зацепить физически.

— Просто. Надень. Платье, – мама снисходительно улыбается, настаивает в своей добровольно-принудительной манере.

Проще сдаться, что я неохотно и делаю.

Рычу. Демонстративно стягиваю с себя джинсы и худи, и снимаю с вешалки платье с цветочным принтом. Мама подарила его на мой день рождения. Шифоновое, оно больше для лета, чем для дождливой осени, но что не сделаешь, лишь бы мама улыбалась.

* * *

Довольная, красивая, в мамином пальто верблюжьего цвета, и в ботильонах на высоком каблуке, я спешу мимо гаражей в сторону остановки, стараюсь избегать луж и грязи. И не успеваю выйти за пределы нашего двора, как вижу перед собой мальчишек, человек пять. На вид им лет по пятнадцать, может старше. Громко болтая, матерясь, они идут мне навстречу. Тело почему-то напрягается, будто чувствует опасность, потому что они смотрят на меня так, словно неожиданно узнают. А вот я их – впервые вижу. Они явно не из нашей общаги. Преграждая путь, трое из них меня окружают, а двое отходят в стороны, стоят начеку.

— Дайте пройти, – наглею и отталкиваю от себя, что их только раззадоривает.

— И куда мы спешим? А в сумке что?

Один из них хватается за лямку и тянет на себя.

— Не твое дело, дайте пройти!

Пытаюсь протиснуться между ними, дергаю сумку к себе, но парни плотно прижимаются к друг другу. Моё сердце колошматит о ребра, кровь пульсирует в висках. Оглядываюсь по сторонам, ищу пути отступления, но кроме как в высокую траву, что торчит из луж и грязи, бежать особо некуда. И, как назло, люди, если и есть, то очень далеко, и вряд ли оттуда они что-то поймут и услышат.

— Дай, сказал, сумку!

Тот, что схватился за ремешок, срывает сумку с плеча и выдергивает из моих рук. Кричу: «Помогите!», но тут же получаю по губам, бьет второй и толкает к третьему, тому что стоит позади меня. Они мотыляют, толкают друг к другу. Сопротивляюсь, отбиваюсь от них, но заметив, как в грязь и лужи сыпятся из сумки мои вещи: телефон, документы, ключи и контейнер с едой – теряю равновесие и падаю на колени, в самую грязь.

А эти придурки, топчут мамино пальто!

Топчут и смеются.

— Вам капец, идиоты! – рычу сквозь слезы, пытаюсь вытянуть подол из-под их грязных ботинков, встать, но не могу.

Во мне даже не страх, а злость, что будь я один на один, то точно бы отбилась, а так.... Не получается! Против девчонок я дралась, и не раз. Но против парней я оказываюсь бессильна. Мама очень расстроится, ее любимое выходное пальто.

— Фу, тут кто-то хрюкает?!

Они мерзко ржут надо мной, пинают грязь. Её холодные брызги, ударяясь о кожу, сползают по щекам. А потом, тот, что забрал мою сумку, швыряет мне её в лицо: