Книга Без права на ошибку. Том 2, страница 104 – Рене Эсель

— Еще какая-то прошмандовка будет мне условия ставить, — смеется Олег, обдавая меня потоком льда с ног до головы. — Ты о себе что возомнила, а?

— Ты. Забываешься, — рычу сквозь сомкнутые зубы.

А сама медленно пячусь к кухонному гарнитуру. Потому что ярость, исходящая от Олега, на этот раз пугает меня по настоящему. До истерики и трясущихся поджилок. Сияющий в его глазах блеск рваными полосами ложится на колотящееся от паники сердце.

Мне нужно что-нибудь. Что-то, чем я смогу защитить себя.

— Это ты забываешься! — рычит Шершнев и рвется вперед.

А я втягиваю голову в плечи. Инстинктивно. В попытке защититься. Закрываюсь руками и внутренне сжимаюсь в ожидании удара.

Обманчиво нежное касание обжигает шею. Олег щекочет пальцами тонкую кожу, поправляет растрепанные волосы, пока я в панике стараюсь совсем беззвучно нащупать что угодно за своей спиной.

Пусть только кошмар законится.

— Ты очень красивая, — мурчит Олег бездушно, пусто и зло.

В голосе нет нежности. Только хрустящий подобно осколкам на полу, лед. С каждым треском которого внутри меня что-то болезненно обрывается.

Навсегда.

— Самая красивая на свете пустоголовая кукла. Лучше резиновой, но по сути своей ничем не отличаешься, — пальцы путаются в волосах.

В следующее мгновение Олег сжимают истерзанные локоны в кулак, фиксируя зудящую голову. Невольно охаю от жгущей боли, но Шершневу плевать.

Он только наклоняется ближе и до зубного скрежета кусает пульсирующую мочку.

— Ты, Лена, ничто без меня и моих связей. Тебя даже имеют только те, кому я перешел дорогу, — смеется Олег, пока я с трудом набираю воздух в легкие.

Потому что трясущиеся пальцы наконец нащупали за спиной чудом уцелевший заварник. Стеклянный. Я сама его покупала. Вернее несколько. Так уж вышло, что в этом доме хотелось чаще проводить время с самым уютном напитком на земле. Я собрала целую коллекцию самым вкусных напитков и заваривала иной раз сразу несколько.

Только все это было в какой-то другой жизни.

Сейчас я сжимаю несчастную ручку и изо всех сил стараюсь подтянуть стекло к себе поближе без резких скрипов.

Потому что мне страшно представить, что будет, если Олег заметит.

— Притихла, — улыбается Олег и задевает большим пальцем губу, жадно облизываясь. — Будешь послушной девочкой?

Набрав побольше воздуха в грудь, в плотную прижимаюсь к Олегу. Так, что наши носы соприкасаются.

— В жопу себе свой поганый язык засунь, — шиплю в расслабленное лицо.

Черные зрачки недоуменно пульсируют, когда я замахиваюсь и изо всех сил опускаю несчастный заварник на голову Шершнева.

— Значит, послушной быть отказываешься, — растягивает губы Шершнев в лихорадочной улыбке.

Он заметил за секунду до того, как чайник должен был приземлиться на его голову. Перехватил в воздухе.

Стискивает запястье до хруста. Пальцы непроизвольно разжимаются и все валится на пол. Стекло разлетается мелкой крошкой и перемешивается с доходящими до дивана осколками.

Странная мысль проносится в голове. Что мучительно и страшно будет завтра. Сегодня нет. Разогнанная адреналином кровь не пропускает ни одного болезненного ощущения в сердце. Весь организм собрался защищаться, активизировал спящие резервы. Мышцы напряжены до ломоты, к зрению добавились все отвалившиеся до сегодня диоптрии.