Книга Без права на ошибку. Том 2, страница 101 – Рене Эсель

— Елена! — летит в спину.

Инстинктивно оборачиваюсь, пошатнувшись на высоких каблуках. Змеиный взгляд скользит по моим коленям, отчего моментально становится неуютно. Желание поскорее скрыться от противоречивого Воробьева старшего подзуживает в пятках.

— За тобой очень интересно наблюдать, — сверкает белоснежными зубам в свете уличных фонарей.

— За «Вами», Алексей Львович, — акцентирую внимание на образовавшейся по моей вине фамильярности.

От столь откровенного проявления интереса липкая нить паутины клейкой сетью оседает на коже. Так и хочется поскорее оказаться в душе и содрать с себя ее остатки.

— Вы здорово меня выручили сегодня, но давайте вернем наше общение в исключительно деловое русло.

Неприятное ощущение испаряется, стоит вернуться к маме. На всякий случай проверяю соцсети Олега, хотя знаю, что он там практически не сидит.

Так и есть. Последняя публикация — уже вчера вечером. Наша карточка из последней фотосессии для какого-то интервью Олега. Под ней слова поздравления, сотворенные грамотными сотрудниками Олега за него. Пробегаюсь по посту. Текст про важность семьи плавно перетекает в благодарность мне и признание любви.

Воробьев старший лайкнул.

Ставлю мысленную галочку рассказать Олегу о сегодняшнем его поведении. Просто. Чтобы мы синхронизировались и не ругались из-за странного поведения Алексея Львовича.

С мамой мы проводим удивительно близкие и пропитанные домашним уютом несколько часов. Разглядываем старые снимки, пьем чай, лежим обнявшись вместе. Наш разговор плавно двигается из сегодняшнего дня в детство и обратно. Ленивыми переливами утерянное, казалось, счастье, набирает силу. Сияет все ярче, пока из непроглядной тьмы наконец не виднеется уверенный теплый свет.

Теперь все будет хорошо.

Мы плачем и смеемся. Над прожитыми вместе моментами и появившимися планами. Мама рассказывает о том, как они с папой выстраивали когда-то все с нуля, а я жмусь к ней ближе и наслаждаюсь исходящей от нее уверенностью.

Так давно этого не было.

Словно не папа, а она сама вернулась к жизни. И сегодня я понимаю ее, как никто другой. Для того, чтобы куда-то идти, нужен человек, который поддержит тебя несмотря ни на что.

Как же тяжело было Олегу строить все одному?

Я обещаю себе, что так больше не будет. Он и так вытащил больше, чем должен был. Без тепла, без друзей, без семьи. Мысленно благодарю Аню и тетю Тату. Даже не представляю, как же сложно пришлось им обеим.

И своего отца. За Олега, за то, что пришел в себя.

Дремота наваливается не на долго. Я распахиваю глаза от легкой вибрации телефона. Три часа ночи. С удивлением смотрю на имя отправителя.

«Воробьева-Воробьева».

Осторожно потираю глаза и впиваюсь в сообщение.

«Лен, могу набрать?»

На подругу совершенно не похоже подобное поведение. Удивленно вскидываю брови и тру грудь. Какое-то забитое вглубь волнение большими щупальцами касается сердца. Отправляю утвердительный ответ и моментально подхватываю трубку, едваэкран загорается.

— Привет, — зевает подруга в трубку.

— Что случилось? — тщательно маскируя тревого, шепчу, стараясь не разбудить маму.

— Хотела спросить, что празднуете? — улыбается, пока у меня внутри все холодеет. — Сережу на операцию срочную вызвали, встала его проводить, легла, а он перезванивает. Говорит, из машины вышел к бакам мусорным, напротив дома вашего, а у там музыка орет, аж стекла дрожат.