Книга Без права на ошибку. Том 2, страница 106 – Рене Эсель

— Разве с ним уснешь, — притворно закатываю глаза и смеюсь от перекошенной от злобы рожи Олега. — Что такое?

— Так сложно ответить?! — рявкает взбешенный Шершнев у моего лица.

Но я не двигаюсь. Чувство страха атрофировалось абсолютно.

Чем сильнее бесится Олег, тем лучше мне становится.

— А ты нажрался, как свинья, и разнес наш дом разве не потому, что тебе не нужен ответ пустоголовой куклы? — недоуменно округляю глаза и притворно прижимаю ладонь ко рту, имитируя кукольное личико. — Чего изволите, хозяин?

— Лена…

— Что дальше? Спросишь, отсосала ли я ему?

Олег меняется в лице за секунду. Что-то злое, неконтролируемое искажает черты так, что я отшатываюсь в сторону.

Странное ощущение через миг исчезает. Олег тяжело выдыхает и, шатаясь и спотыкаясь, идет к лестнице. Он вроде даже в росте стал меньше, плечи свернулись от какой-то нескончаемой усталости. Сжался в два раза и плетется, как побитая собака, зализывать раны.

А я не могу не смотреть, как чертыхаясь и падая, Олег пытается забраться на второй этаж.

Маленький червяк жалости торжествует свою победу почти на самом верху. Когда, преодолев большую часть пути, Олег вновь спотыкается и, матерясь сквозь зубы, устало опускается на ступени.

Его даже сидя раскачивает, какая лестница?

Подлые татуировки режут глаза, а я замечаю то, от чего в груди холодеет.

Вытянутые порезанные ступни.

А если осколки остались внутри?

Подгоняемая тревогой, я срываюсь с места и за секунду оказываюсь рядом с облокотившимся на перила Олегом.

— Дебил! — рявкаю в обманчиво расслабленное лицо. — Тапки свои где потерял?

Пытаюсь прикоснуться к кровоточащим ногам, но Олег выворачивается. Недовольно морщится и отбрыкивается, не давая оценить масштаб трагедии.

Пьяным обычно везет. Может все не так уж серьезно?

— У тебя стекло из ноги торчит! — протестующе верещу, когда он вновь поднимается.

— Уйди.

Только Шершнев не слушается. Отмахивается, как от назойливой мухи и недовольно хмурится, когда я оказываюсь слишком близко.

— Ну вот и куда ты, боже, — с губ рвется стон, когда Олег оказывается на ногах.

— Да отвали, — недовольно рычит.

Опирается двумя руками на перила. Застывает. Затуманенным взглядом окидывает дорогу вперед.

— На меня обопрись. Давай, Шершнев, что ты, как маленький.

Ловлю не ватную руку, перекидываю через шею. Приобнять Олега не получается, слишком тяжелый. Основной его вес достается скрипящей лестнице, но меня все равно прижимает к земле.

— Ну вот, гораздо лучше, — скриплю от натуги, едва держась на ногах. — Завтра тебе весь мозг сожру. Ложечкой, чайной. А сегодня что с тебя взять? Кстати, не знаешь, алкоголизм по наследству передается? Не хочу детей с перегаром, как у папочки…

Я так и не поняла, что произошло. Просто внезапно обретший твердость в ногах Олег зло вскрикивает: — Пошла нахрен отсюда!

И отталкивает меня. Не сильно. Но, к сожалению, достаточно, чтобы ноги подкосились. Измученная шпилька хрустит, и, всплеснув руками, я с вскриком лечу кубарем по ступеням вниз.

— Леночка, — обеспокоенный хриплый шепот Олега проникает через звон в ушах. — Маленькая моя, любимая, слышишь меня? Принцесса…

С трудом открываю глаза. Мир над головой кружится, а к горлу подступает горькая тошнота. То ли сотрясение, то ли меня мутит от бьющего в нос перегара, то ли трясет от нервных прикосновений Олега. Он гладит щеки, снимает налипшие на лицо волосы и осторожно ощупывает все тело.