Книга Рождественское чудо для миллиардера, страница 64 – Анна Россиус

Он даже не поинтересовался, как там дочка.

Мы скомкано прощаемся, я снова включаю песню, которую слушала до звонка мужа, и обмакиваю кисть в краску.

Время идёт к обеду. Мы с Полей многое успели за утро — полностью покрасили в лавке две стены. Сейчас она убежала провожать родителей в Питер, а я продолжаю трудиться в одиночестве. Поглядываю время от времени на террасу, где в манеже спят малыши.

С непривычки чувствую усталость, плечо приятно ноет от нагрузки. Так радостно видеть результат своей работы! Вот что мне сейчас нужно — физический труд, а никакая не терапия!

Миллер не вернулся утром, как обещал. Я успела погрустить, пожалеть, что не расспросила его обо всём. Размышляла, что может означать его признание? И не могла уснуть до самого рассвета, строя предположения о нашем с ним прошлом.

Делаю звук громче и начинаю мечтать, пританцовывая под музыку. Воображаю, что когда-нибудь буду украшать так же наш с Никулей собственный дом.

Александр появляется в тот момент, когда я уже смирилась и не жду.

Из-за наушников не слышу шагов, поэтому вздрагиваю от неожиданности, когда мужские ладони вдруг ложатся на мою талию.

Рука с кисточкой зависает в воздухе, и бирюзовая краска капает прямо на мой белый кед.

Оборачиваюсь, наталкиваясь на широкую грудь, обтянутую белой футболкой.

— Что слушаешь? — Он улыбается.

Вытаскивает мой наушник и засовывает себе в ухо.

Я будто в трансе. Слова не могу выдавить.

Мой зад в тонких хлопковых шортах прижимается к его бедру. И это слишком интимно! Настолько, что пульс разгоняется в момент!

Делаю глубокий, шумный вдох.

— Продолжай, пожалуйста… — говорит он, будто опомнившись. — Могу помочь, если хочешь.

А руки не убирает. Наоборот, пальцы перемещаются мне на живот и гладят медленно, будто там им самое место.

Тянусь к коробке с кистями и передаю одну Миллеру. Пусть помогает, если хочет.

Александр задумчиво, без особого энтузиазма принимается за дело. Жалею, что больше не обнимает. Но так хоть мысли и чувства приходят в норму.

— Наконец мы одни и никто не мешает. Можно поговорить.

То, что мне нужно. Даже если он расскажет неправду, выводы кое-какие можно будет сделать.

— Как мы оказались здесь в рождественскую ночь?

— Любовница твоего мужа решила выйти из тени. И выманила тебя загород в сочельник, где собралась их компания. Ты почти всех знаешь.

Какой кошмар. Вот это я точно вспоминать не хочу!

— Вы же в контрах с Олегом…

— Сам не понимаю, почему вдруг решил поехать. Будто какая-то сила повела. Теплов, скорее всего, не ждал меня там, когда приглашал нас с братьями.

— И меня, наверное?

— Само собой. Ты увидела их вместе и выбежала сразу. Я тебя узнал и вышел следом. Представляться не стал, ты не в том состоянии была. О чём жалею до сих пор — что пустил тебя за руль в метель. Не пришлось бы вытаскивать из оврага. И Ника родилась бы не на этой ферме, а в больнице, на две недели позже.

У меня кровь приливает к лицу.

Если так всё и было... Я подвергла ребёнка смертельной опасности, рискнув ехать в плохую погоду. И ради чего?

Какая же я… Как я могла?! Точно сумасшедшая.

Чувствую, как быстро глаза наполняются влагой. Смаргиваю слёзы и утираю лицо рукавом рубашки.

Кладу кисточку и делаю шаг к двери. Мне нужно на воздух, а то нанюхалась краски и голова кружится.