Книга Измена. Перекроить жизнь, страница 76 – Ева Шах

Костя помолчал, потом сказал:

— Если найти швей, которые согласятся работать сдельно, а не почасово. Тогда мы платим только за результат. Но таких мало. И они дорогие.

— Ищи, — сказала я. — Артём, поможешь с объявлениями. Лена, подключи свои связи. Может, кто-то из знакомых знакомых знает хороших мастериц.

— А ты? — спросила Лена. — Ты что будешь делать?

— Я буду шить, — ответила я. — Сама. По ночам. Как в старые добрые времена.

— С ума сошла? — воскликнул Гордеев. — Ты не можешь шить по ночам. У тебя дети. Работа. И я... — он запнулся, — я хочу, чтобы ты спала хотя бы иногда.

— Я высплюсь, когда умру, — усмехнулась я. — А сейчас — работа.

Лена перевела взгляд с меня на Гордеева и обратно.

— Вы двое, — сказала она, — вы невыносимы. По отдельности — ещё куда ни шло. Вместе — просто катастрофа.

— Это наша суперсила, — сказала я. — Раздражать окружающих.

— У вас это отлично получается, — буркнул Костя и вышел из-за стола. — Ладно, пойду искать швей. Не надейтесь на чудо.

Он ушёл. Артём и Лена переглянулись и тоже вышли — обсуждать план действий. Катя и Дима испарились следом.

Мы остались вдвоём.

— Ты не будешь шить по ночам, — сказал Гордеев, когда за всеми закрылась дверь.

— Буду, — ответила я. — Это не обсуждается.

— Снежана, — он встал, подошёл ко мне. — Ты не железная. У тебя есть предел. Если ты его перейдёшь — свалишься. А без тебя проект провалится. Я провалюсь. Дети останутся без матери. Ты этого хочешь?

— Я хочу, чтобы проект состоялся, — сказала я, чувствуя, как внутри закипает злость. — Я не для того разводилась, не для того строила бренд, не для того воевала с инвесторами, чтобы всё рухнуло из-за того, что я не досидела пару ночей.

— А если ты рухнешь? — спросил он. — Если твоё сердце не выдержит? Если ты окажешься в больнице? Что тогда?

— Тогда ты возьмёшь на себя всё, — ответила я. — Ты — критик. Ты умеешь работать под давлением.

— Я не умею работать без тебя, — сказал он тихо. — Ты — не сотрудник. Ты —... — он запнулся.

— Кто? — спросила я.

— Ты знаешь кто, — ответил он. — Не заставляй меня говорить это вслух. Я ещё не привык.

— А я привыкла, — сказала я. — Я привыкла к тому, что ты — рядом. Что ты — опора. Что ты — тот, на кого можно положиться. Но это не значит, что я могу перестать быть сильной. Я не умею быть слабой. Я разучилась.

— Научись, — сказал он. — Ради меня. Ради детей. Ради себя.

— Не сейчас, — ответила я. — Сейчас — работа. Потом — будем разбираться с моими тараканами.

Он хотел что-то сказать, но в этот момент дверь открылась, и вошла секретарша с важным видом.

— Там Элеонора Павловна на связи, — сказала она. — Говорит, что хочет обсудить «критический вопрос».

— Какой ещё критический? — спросил Гордеев.

— Не уточнила, — ответила секретарша. — Но голос у неё был недовольный.

Мы переглянулись.

— Соединяй, — сказала я.

Через минуту голос Элеоноры Павловны разнёсся по конференц-залу через громкую связь.

— Громова, — сказала она без приветствия. — У меня проблемы. Большие.

— Какие? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Ваш бывший муж, — ответила она. — Он только что дал интервью. Заявил, что коллекция «Свободы» — это плагиат его идей. Что вы украли у него эскизы, когда жили вместе. Что он подаст в суд на вас и на меня как на инвестора за использование интеллектуальной собственности.