Книга Измена. Перекроить жизнь, страница 58 – Ева Шах

— Голову или совесть? — спросил он.

— И то, и другое, — ответила я.

Мы пошли пешком. Мимо Патриарших — тех самых, где вчера он меня поцеловал. Мимо домов, где живут люди, которые никогда не узнают, что их сосед — самый страшный критик страны. Мимо витрин, в которых отражались мы — двое, идущие рядом, не держась за руки, но так близко, что между нами не пролезет даже сплетня.

— Кирилл, — сказала я.

— Мм?

— А что, если у нас ничего не получится? С брендом? С инвесторами? С нами?

Он остановился. Повернулся ко мне.

— Тогда мы попробуем ещё раз, — сказал он. — И ещё. И ещё. Пока не получится. Или пока не умрём от старости. Я не сдаюсь, Громова. Это не в моих правилах.

— А вдруг я сдамся? — спросила я.

— Ты? — он усмехнулся. — Ты — волчица. Волчицы не сдаются. Они дохнут, но не сдаются. А ты ещё не навоевалась. Я вижу.

— Откуда ты знаешь?

— По глазам, — ответил он. — У тебя в глазах — огонь. Тот самый, который был у тебя на подиуме. Который ты показывала инвесторам. Который ты прятала десять лет. Он не погас. Он только разгорается.

Я посмотрела на него. На его серые глаза, на его шрам, на его губы, которые целовали меня прошлой ночью так, как не целовал никто и никогда.

— Ты прав, — сказала я. — Я не сдамся. Я не для того выжила, чтобы сдаться.

— Вот и отлично, — сказал он. — Тогда пошли. Инвесторы не ждут. А если и ждут — тем хуже для них.

Мы пошли дальше. И я чувствовала, как внутри разгорается тот самый огонь — не тот, который сжигает, а тот, который освещает путь.

Война продолжалась. Но теперь я знала: я не одна.

И это было страшно.

И это было прекрасно.

В офисе мы разошлись по разным углам — я на четвёртый этаж, он на третий. Никаких лишних взглядов, никаких касаний. Только «доброе утро» и «кофе будете?» от секретарши, которая ничего не заметила — или сделала вид.

Лена встретила меня в коридоре.

— Ты сегодня какая-то… другая, — сказала она, вглядываясь в моё лицо. — Выспалась, что ли?

— Выспалась, — ответила я. — Впервые за десять лет.

— И где же ты спала? — спросила она с притворным любопытством. — В офисе? На диване?

— В гостях, — ответила я. — У подруги.

— У подруги, — повторила она с иронией. — Ну-ну. Ладно, не хочешь — не говори. Но имей в виду: ты светишься. И если так пойдёт дальше, через неделю все узнают, что у тебя роман. С кем — пока не ясно. Но узнают.

— Пусть узнают, — сказала я. — Мне нечего скрывать.

— Правда? — она подняла бровь.

— Правда, — ответила я. — Я устала скрывать. Себя. Свои чувства. Свою жизнь. Я десять лет была чьей-то тенью. Теперь я хочу быть собой. При всех. Со всеми своими плюсами и минусами. С романом. С бывшим мужем-козлом. С детьми. С долгами. С надеждами.

Лена посмотрела на меня долгим взглядом. Потом улыбнулась — впервые без иронии, без скепсиса, по-настоящему.

— Знаешь, Громова, — сказала она. — А ты мне всё больше нравишься.

— Взаимно, — ответила я.

Мы разошлись. Я пошла к себе в кабинет, села за стол, включила компьютер.

На экране — эскиз «Пропасти». Незаконченный. Я смотрела на него и видела не платье. Я видела себя. Стоящую на краю. Смотрящую вниз.

И — не боящуюся прыгнуть.

Я взяла стилус и начала рисовать. Не платье. Будущее. Своё. Его. Наше. То, которое я сама выбрала. Не потому, что должна. А потому, что хочу.