Книга Измена. Перекроить жизнь, страница 38 – Ева Шах

Было бы слишком легко — сейчас. Просто наклониться. Полтора сантиметра. И провалиться в то, чего я боюсь.

Я не наклонилась.

Я соскользнула с его колен осторожно, как с высокого табурета, и села рядом, на край дивана. Так, чтобы между нами оставалось десять сантиметров воздуха.

— Уже лучше, — сказала я. — Спасибо. За реанимацию.

— На здоровье, — он откинулся на спинку, положил одну руку на спинку дивана, почти за моей головой. Не обнимая, но… как будто мог. — В следующий раз предупредите, если собираетесь вырубаться на сцене. Я не люблю импровизацию логистов.

— В следующий раз постараюсь не умирать вообще, — буркнула я.

В дверь тут же влетела Лена — вихрь фуксии, айпада и лака для волос.

— Ага, — она окинула нас взглядом. — Я знала, что вас найду именно здесь. — Обернулась к Гордееву: — Ты хоть раз в жизни можешь не быть драматичным клише?

— Я только что спас твою звезду, — лениво отозвался он. — Иначе бы ты сейчас пиарила не бренд, а некролог.

— Он преувеличивает, — вмешалась я. — Всего лишь небольшая паническая атака.

— Небольшая, — фыркнула Лена. — Штаб по эвакуации уже почти созвали. — Она наконец позволила себе улыбнуться. — Ты понимаешь, что они сейчас там творят?

— Кто? — я не сразу включилась.

— Инвесторы, — почти пропела она. — Эти… мужики в серых костюмах. Они дерутся за право «обсудить сотрудничество» первыми. Один только что заявил, что готов закрыть нам производство на полгода вперёд «без права второго мнения».

У меня закололо в груди. Не от страха — от размера ставки.

— И ещё, — добавила Лена, хитро прищурившись. — Твой бывший дёрнул сюда одного очень шумного блогера, чтобы тот высрал пост «какой же это плагиат Соболева». Только… — она развернула ко мне экран телефона. — Только этот придурок снял три сторис, как он в слезах под «Феникса» пишет: «Я ненавижу признаваться, но это гениально».

На видео мужик лет под тридцать в бесформенном худи всхлипывал, размазывая тушь (или что там у него было под глазами), и шептал в камеру:

— Это… Это не мода, это… сука, терапия!

Я неожиданно засмеялась. Высоким, чуть истеричным смехом. Слёзы снова выступили в глазах — но уже от облегчения.

— Так, — Лена хлопнула ладонями. — Сейчас будет вторая серия. Тебя ждёт пресса. Нужно сказать пару вещей — чётко, умно и с таким лицом, как будто ты десять лет только этим и занималась.

— Я… не уверена, что…

— Она готова, — перебил Гордеев. Его ладонь лёгко, почти незаметно коснулась моей руки. Одно короткое сжатие. — Иди, Громова. У тебя только что родился бренд. Теперь ему нужно имя в головах.

Я встала. Ноги всё ещё были ватными, но внутри что-то встало на место. Хребет.

— Пошли, — сказала я себе. — Ты не для того десять лет дохла, чтобы сейчас поползти.

И пошла.

9. Пресс-зона: я впервые говорю вслух то, что боялась думать

Пресс-зона была импровизированной — баннер «Свободы», пара софитов, микрофонная стойка и полукруг людей с телефонами, диктофонами, живыми глазами.

— Снежана! — первая выкрикнула девушка с коротким синим каре. — Это правда, что вы сознательно назначили свой показ в один день с показом вашего бывшего мужа, чтобы создать «информационный конфликт»?

Я усмехнулась:

— Если бы я умела так всё просчитывать, я бы сейчас владела половиной Москвы.

Кто-то хмыкнул.